Север. Цитадель
Шрифт:
Сперва я скептически отнесся к его восторженным вздохам по моей внешности, охам и ахам его подручных, а также к бесконечным рулонам ЦВЕТНЙ материи. Как-то я себя плохо представлял в чём-то кроме чёрного, серого или на крайний случай белого. Но йелла Камаэль даже не стал слушать о моих предпочтениях, назвал провинциалом неотёсанным и приступил к работе. Когда был готов первый костюм я в полной мере смог оценить его талант. Помню, как застыл возле зеркала, пораженно разглядывая собственное отражение.
Как бы это банально не звучало, но это был, и я и не я. Да, у незнакомца
— Нравится?
Мастер-портной очевидно ждал заслуженной похвалы, подыграть ему было не сложно — ожидаемые реплики и столь же стандартные ответы.
— Очень. Вам удалось невозможное — превратить белую моль в нечто привлекательное.
— Белая моль? Йелла Раэль, вы несправедливы к себе. Ваша красота хоть и необычна, но сомнению не подлежит. Я лишь удачно огранил драгоценный камень.
— Йелла Камаэль, неужели вы опустились до банальностей?! «Оправа для драгоценного камня»…Есть ли более избитая фраза?
— При виде вас мне отказывает красноречие! Моё чувство прекрасного захлёбывается от восторга и давит, давит на способность связно мыслить! Слова разбегаются и никак не хотят выстраиваться в предложения, способные описать моё восхищение вашей утонченной красотой! На вас хочется смотреть без остановки, без перерыва. Для вас хочется создавать снова и снова…
Всё. Я не выдержал и засмеялся. Просто уж совсем абсурдная картина — высокомерный эльф расточает комплименты приторно-сладким голоском, полным притворного обожания. Эльф-паяц. Мир однозначно сошёл с ума.
— А мне кажется, чего-то не хватает.
Присутствующий на примерке брат подал голос, странно, что он раньше не вмешался в наш разговор ни о чём. Эльф посерьёзнел, даже нахмурился, оглядел меня с ног до головы и к моему удивлению кивнул:
— Действительно. Сюда бы камею… И в косу голубую ленту.
— Камею сделаем, лента на вас.
Вот эту самую камею с довеском он мне и преподнёс через неделю, в свой день рождения. Ага, когда я попытался намекнуть ему на несоответствие ролей, он мне просто сказал:
— Подари мне танец.
— Танец?!
Просьба брата меня совершенно выбила из колеи. Я приготовил ему совсем другой подарок и хотел вручить его ближе к концу праздника.
— Иллири, тебе не кажется, что наш совместный танец несколько… хм, шокирует публику?
— Ну а кто сказал, что на публике? После того как все разойдутся.
Совершенно не понимая желания брата, я всё же не смог отказать. Кто знает, что за блажь ему взбрела в голову, но один танец это
— Ну? Сделаешь мне такой подарок?
— Хорошо, если ты хочешь. Но я ещё кое-что приготовил для тебя.
— Снежный салют?
— Так нечестно!
Признаться, обида в голосе прозвучала совсем по-детски, но я ничего не мог с собой поделать — я же столько готовил этот сюрприз, вместе с Наставником, а он взял и сразу его разгадал!
— Не обижайся, Наставник предупредил Ингольду, а она меня и гостей. Иначе могла возникнуть паника, а так все будут знать, что ожидается магический сюрприз от юного герцога и никто не попытается сдуру поставить щит или не дай Бездна, атаковать в ответ. Ты же не забыл, что среди гостей есть и достаточно сильные маги, большая часть из которых участвовала в войне, так что реакции у них на неожиданные магические возмущения соответствующие.
С этой точки зрения я на ситуацию не смотрел. Досадный просчёт.
— рости, ты прав. Всё верно. Жаль, что сюрприза не выйдет.
— Не расстраивайся, я уверен, что сюрприз или нет, но представление будет отличным.
Брат так тепло мне улыбнулся, что я аж засмотрелся. Всё же он, удивительно красив, утончённый, изящный, но ни разу не женственный — слишком много скрытой силы, которая так и рвётся наружу, норовит подмять под себя, подчинить. Такой близкий, вроде бы открытый и доступный, но одновременно с этим полный загадок, неожиданных поступков. рямо, как и этот его подарок. Взгляд невольно сам вернулся к открытой коробке — на бархатном ложе покоился целый комплект: камея из огромного голубого топаза в обрамлении из переплетённых веточек состаренного серебра, две подвески из более мелких топазов и того же серебра, крепятся у висков и на мочке уха. И кольцо. Причём кольцо скорее женское, чем мужское. Пусть и перстень, но слишком тонкой работы, да и вообще — очень маленького размера. Как раз на мою руку. Чёрт.
— Иллири, это уже точно не старые запасы. Это сделано для меня, ведь так?
— Верно. Не нравится?
— Не знаю. Нет, не так. Нравится, очень красиво, но… слишком…
— Слишком, что…? сли ты о цене, то не беспокойся, с некоторых пор мы можем себе позволить многое. И нет, это не деньги Бьернов. Это результаты инвестиций. Пожалуй, можно сказать, что тут твоя доля прибыли, которую принёс наш домен в прошлом году.
Даже так? Хотя из бесед за завтраком и ужином я знал, как идут дела, но и примерно представлял себе стоимость набора. Впрочем, далеко не цена меня беспокоила:
— Дело не в деньгах, дело в том, что он больше подошёл бы женщине. Ты уверен, что не хотел бы подарить его йелли Ингольде?
— ричём тут Ингольда? Он делался для тебя. Я его заказал в тот день, почти четыре месяца назад.
Вот как. брат, кажется, начинает злиться, мои колебания принять или нет комплект здорово его раздосадовали. Видимо, совсем не такой реакции он ожидал.
— Тебе не нравится. Ну что же, тогда я велю уничтожить его.
Уничтожить эту красоту? Видно, же что мастер-ювелир делал, однозначно дворф, как можно уничтожать подобное?