Север помнит
Шрифт:
– В последний раз я видел такую страшную рожу на заднем дворе борделя в Квохоре. Наверное, это была твоя мамаша.
Джорах не собирался обмениваться с тирошийцем любезностями. Он медленно положил руку на рукоять меча.
Даарио тут же это заметил и равнодушно пожал плечами.
– Я не виноват, что ты урод, да еще и предатель, Мормонт. И не моя вина, что Дейенерис тебя не полюбила. Ее щелка хотела меня изо всех сил, так что давай, прикончи меня, а я закрою глаза и буду думать о ней.
Джорах смотрел на наемника с мрачной злобой.
Никогда мне не везло с женщинами. Но Дени была больше, чем призрак Линессы, больше, чем что-либо или кто-либо. Ее негасимый образ пылал у него в мозгу, причиняя боль. Она жива, я знаю, она жива. Я найду ее, чего бы это ни стоило. Пусть даже чтобы положить меч у ее ног и позволить ей пронзить его сердце. Но сначала он пронзит сердце Даарио.
– Вижу, храбрость – это еще одна из твоих доблестей. Ты осмеливаешься приблизиться ко мне только когда я в цепях, - продолжал наемник. – Честно говоря, я уже устал торчать на всеобщем обозрении в этом вонючем болоте, хотя, конечно, мне повезло больше, чем бедняге Гролео, ему-то оттяпали башку. И только тебя мне здесь не хватало. Я ведь предлагал королеве принести твою голову, когда она прогнала тебя. Да вот жалость - она не позволила.
Дейенерис не дала ему убить меня? Это слабое утешение, но уже хоть что-то. Джорах вытянул меч на несколько дюймов из ножен. Он мог бы сделать это, и быстро, прежде чем Нахарис завопит и поднимет весь лагерь. Хоть какое-то удовольствие. Хоть маленькая, но месть.
– Мне скучно стоять тут и наблюдать, как ты споришь со своей совестью, - сказал Даарио. – Давай уже, делай что-нибудь.
Джорах обнажил клинок еще на пару дюймов. Быстрый удар. В сердце или в голову. Это более достойная смерть, чем этот кусок дерьма заслуживает. Сейчас.
– Может, вина мне принесешь?
– подколол Даарио, видя, что рыцарь не двигается. – Я-то думал, мы друзья.
После долгого, бесконечного, мучительного раздумья Джорах с размаху загнал меч обратно в ножны.
– Ненавижу тебя, - сообщил он капитану наемников. – Ненавижу тебя больше всего на свете. Знаю, тебе только в радость слышать это, и за это я ненавижу тебя еще сильнее. Надеюсь, Неведомый распнет тебя, сдерет кожу и трахнет в задницу. Надеюсь, ты сдохнешь, вопя и обсираясь. Но я не стану тебя убивать. Потому что однажды, хотя бы на мгновение, ты сделал мою королеву счастливой, и она любила тебя. Думай что хочешь, мне плевать.
– Какой забавный медведь. – Даарио оскалил зубы, как делал Тирион, но это была не улыбка. По крайней мере, не человеческая. – Не думай, что я тебе за это благодарен. Я прикончу тебя, как только представится случай.
–
Дурак, ну ты и дурак. Повсюду валялись трупы, освещаемые восходящей луной, и мухи покрывали их так густо, что тела казались черными. В воздухе пахло кровью, дерьмом, отчаянием и смертью. На стенах Миэрина горели факелы. Молятся ли они о возвращении своей королевы? Или Хиздар все еще строит козни? Джорах надеялся, что Тириону и Младшим Сыновьям все-таки удастся проникнуть в город и остановить войну. Селми никогда не узнает, что я был здесь.
Он дошел до края юнкайских укреплений. Это непросто, раньше было непросто, и будет непросто. Зато где-то снаружи, в большом темном мире, его королева еще жива. И этого достаточно.
– Валар моргулис, - прошептал Джорах. Так говорили в Браавосе; он вспомнил, как Дени мечтала о доме с красной дверью, единственном доме, который она считала родным. Убейте меня, если на то ваша воля, моя королева. Моя жизнь принадлежит вам, и смерть тоже. Но я умру, молясь за вас, смотря на вас, отдав вам мое сердце. Я умру счастливым.
Принимая во внимание, во что превратилась его жизнь, такая смерть казалась Джораху чудом. Он подтянул пояс с мечом, позволил себе в последний раз пожалеть о том, что не убил Даарио, и исчез в темноте.
========== Арья ==========
– Ты? – Ей следовало бы сказать что-то более внятное, но она так оцепенела от изумления, что больше ничего в голову не пришло. Нет, этого не может быть. Ни Кэт, ни Бет, ни Лианна не знали этот голос. Его знала только Арья, Арья, Арья. Он не должен находиться здесь, он не должен мешать ей убить Морского лорда. Он один из них, он знает, что происходит. Так нечестно!
– Я? – В его голосе слышалось насмешливое изумление. – Человек не понимает. Мы раньше не встречались. Разве нет, волчья девочка?
– Еще как встречались. – Арья попыталась вырваться, но он держал ее за плечо железной хваткой. Она не могла повернуться и посмотреть ему в лицо - проверить, то ли оно, красивое, с бело-рыжими волосами, или другое, которое он сменил после Ласкиного супа, с тугими черными кудрями, шрамом на щеке и золотым зубом. – Ты… тогда, в Харренхолле…
– Девочка – никто. Девочка и человек оба умерли в Харренхолле. Девочке следовало бы это знать, она ведь была в Черно-Белом Доме.
Арья рванулась сильнее. Он прав. Я не знаю его. Не знаю. Мне нельзя… но все ее уроки забылись.
– Ты дал мне железную монету, - неуверенно сказала она. – Ты рассказал мне, как добраться сюда. Ты помогал мне тогда, в Харренхолле. Ты убил Чизвика и Виза и помог мне освободить северян…
– Девочка убила двоих. Одним словом. Ты получила три смерти, и даже больше, себялюбивое дитя. Красный бог все оплатил. В конце концов человек умер. Человек больше ничего не должен.
– Но… - Арья почувствовала, как жалобно звучит ее голос, и возненавидела себя за это. – Ты был моим другом.