Север помнит
Шрифт:
– Что… происходит?
– Король созвал совет. Что за дурацкая привычка у вас, поклонщиков, - прежде чем сражаться, сначала чешете языками, - хохотнул Тормунд. – Но после того как Перевертыш отправился в замок… никто не верит, что он вернется, да тем более с мечом, так что теперь они решают, атаковать или нет. Одна надежда, что Бастард будет так занят со своей зверюшкой, что не заметит.
Давос не знал, что и думать. Сложно сказать, есть ли у Рамси хоть капля стратегического мышления (хотя низменная хитрость и животный инстинкт выживания в нем точно присутствуют), или он способен лишь вытягивать жилы из своих жертв, - тогда, может быть, этот план
Однако мысль о том, что Рамси Болтон должен получить по заслугам, помогла Давосу преодолеть боль и дурноту. С помощью Тормунда он снова попытался сесть. Голова закружилась, его замутило, но он ухитрился не упасть. Взглянув на соседние сани, Давос, к своему изумлению, обнаружил, что рядом с ним лежит не кто иной, как лорд Виман Мандерли, который столь же изумленно смотрел на него. Они неловко кивнули друг другу, и с губ лорда Вимана сорвалось лишь одно слово:
– Рикон?
– Он жив, милорд. С ним все в порядке. Я оставил его с волком в Белой Гавани под присмотром вашего сына, сира Вилиса. Он… в высшей степени деятельный человек, как и его отец.
Толстый лорд слабо улыбнулся.
– Да, он такой. Как продвигается война?
– У Ланнистеров? Неважно. Сир Вилис сжег их флот прямо в гавани, пока капитаны высадились на берег, ожидая перемирия или сдачи. Правда, милорд, случился неожиданный поворот. С ними оказался сир Аддам Марбранд. Он заявил, что у вдовы Молодого Волка, той девушки из Вестерлингов, может родиться сын. Она прячется в Сероводье у лорда Хоуленда Рида.
Давос пристально наблюдал за лордом Виманом, ожидая его реакции. Мандерли верил, что Рикон Старк – законный наследник Севера, и ради него готов был присоединиться к Станнису, так что Давосу было бы проще умолчать о возможном сыне Робба Старка. Но лорд Виман вел себя честно и храбро, в благородном стремлении добиться правды рискуя собственной жизнью, и Давос не мог поступить иначе. Он заслуживает того, чтобы знать о такой возможности. Впрочем, нам обоим одинаково мало толку от этого.
– Это правда? – чуть помедлив, спросил лорд Виман. – Что еще?
– Ваш сын отправил сира Аддама и его товарища на поиски дочери лорда Вестерлинга, в надежде, что они найдут ее и привезут в Белую Гавань. Он ничего не говорил о том, что признает Томмена своим королем.
– Вилис отправил Марбранда за королевой Жиенной? – Лорд Мандерли поднял бровь. – Может быть, есть какие-то тонкости, которых я не понимаю, но что помешает этому человеку доставить ее прямо в руки Ланнистеров?
– Вилис держит их на коротком поводке. Он взял остальных капитанов в заложники и сказал, что отпустит их защищать корону Томмена, только если Марбранд выполнит свое задание.
– Да, это мой мальчик. – Мандерли снова улыбнулся, но тут же хрипло, мучительно закашлялся. Его слова хотя и можно было разобрать, но звучали они невнятно. Давос увидел, что у лорда Вимана нет нескольких зубов, его нижняя челюсть распухла и покрыта уродливыми кровоподтеками. Нам обоим довелось испытать на себе гостеприимство Бастарда. – Но все равно, луковый рыцарь, я не забыл, кто спас мне жизнь, в чьем лагере я нахожусь и чей контрабандист наперекор всем вероятиям вернул Рикона Старка в мир живых. Если я
– Благодарю, милорд, - с жаром ответил Давос. Интересно, есть ли здесь еда. От голода сводило желудок, но от мысли о том, как бы поесть, ему стало тошно. Придется кому-то кормить меня. С тяжелым сердцем Давос вновь улегся на шкуры.
Он дремал, одолеваемый лихорадочными видениями. Тормунд ушел, занятый какими-то делами, а лорд Виман был так же изнурен их коротким разговором, как и Давос. Что стало с войском Болтонов? Если тогда, в башне, перед атакой упырей, тот единственный выживший сказал правду, значит, всех их погубила какая-то чудовищная сила и Винтерфелла больше нет. Я не сказал лорду Виману, что привел его людей сюда в надежде напасть на Дредфорт. Я привел сюда добрых, верных людей и потерял их всех. Я должен был вернуться и сражаться вместе с ними, но сбежал, как последний трус, и только поэтому остался жив. А теперь я притворяюсь порядочным и рассказываю ему о сыне Робба Старка. Трус. Трус. Трус.
Давос крепко зажмурил глаза, отгоняя воспоминания. Под ресницами вскипели слезы. Он хотел уже обратиться к лорду Мандерли и умолять его о прощении, но в этот момент зашуршали шкуры, закрывающие вход в палатку, и внутрь вошел Станнис Баратеон. На его меховом плаще лежал снег, голубые глаза горели огнем на изможденном лице.
У Давоса сдавило горло.
– Ваше… ваше величество, - с трудом выговорил он. – Простите, я не могу встать, я…
– Ты тяжело ранен. Я и не жду, что ты встанешь, - отмахнулся Станнис. Он говорил так ворчливо и буднично, словно они виделись всего несколько часов назад, а между тем прошло несколько месяцев. – Как же ты здесь оказался, сир?
Давос со страхом взглянул на неподвижное тело лорда Мандерли. Придется все рассказать.
– Я забрал Рикона Старка со Скагоса и вернулся в Белую Гавань. Лорд Виман пообещал, что признает вас своим королем, если я выполню это его требование. Его в Белой Гавани не оказалось, но меня принял сир Вилис и передал под мое командование войско Мандерли. Он хотел, чтобы мы атаковали Дредфорт, в надежде, что это заставит Болтонов покинуть Винтерфелл. Но мы… попали в осаду, всего в нескольких лигах к югу отсюда. Упыри разорвали всех на куски.
– Упыри, - фыркнул Станнис. – Они и нам тоже угрожали. Откуда взялось столько мертвяков?
– Я… не уверен… но Стена…
– Знаю, - согласился Станнис, - там случилось что-то ужасное. От леди Мелисандры нет вестей, так что неизвестно, что именно произошло. У нас мало шансов остаться в живых, поэтому мне нужен твой совет. Ты ведь был внутри этого гнусного места, в Дредфорте. Если мы начнем штурм сейчас, сможем взять его?
У Давоса зашумело в голове. Нужно сказать ему, что я больше не Десница. Я всего лишь старик, который зажился на свете, но все равно боится смерти.
– Я видел в замке лишь нескольких дружинников. Большинство из них… милорд, Винтерфелл… кажется, он…
– Разрушен, - продолжил за него Станнис. – Взорван. Рамси пытался заманить мое войско в ловушку, но причинил больше вреда своим людям, чем моим. Я заподозрил неладное, поэтому отправил в атаку слабых, больных и старых. После взрыва я спас Перевертыша от упырей, а он рассказал мне, что Манс-налетчик погиб. Он был уверен, что Бастард, скорее всего, прибежал сюда, поэтому я здесь.
В этом весь Станнис Баратеон: он говорит о тяжелом, безумно опасном, суровом марш-броске по зимнему Северу так, словно это всего лишь логически выверенный тактический маневр. Но все же…