Север помнит
Шрифт:
С этим не поспоришь. Однако Санса сомневалась в том, что тощий мальчишка-оруженосец сможет ее защитить. Она хотела было обратиться к сиру Хилю за советом, но рыцарь опередил ее:
– Знаю, в это невозможно поверить, миледи, - криво улыбнувшись, произнес он, - но юный Подрик в дерьмовых ситуациях обнаруживает неожиданную ловкость. Дайте ему кинжал, и он вас не подведет.
– Только у меня его нету, - сказал Под, - В смысле, кинжала, а не дерьма.
– К счастью для всех нас, у меня есть. – Сир Хиль снял с пояса кинжал и вручил Подрику. – Постарайся
– Когда я должен пустить его в ход? – Подрик трясущимися руками принял клинок, еще больше усилив сомнения Сансы в его способности защитить ее.
– Ты сам это поймешь, - ухмыльнувшись, ответил сир Хиль, - поверь мне. А теперь прошу прощения, я вас оставлю. Пойду вызволять прекрасную деву из неприятностей, которые она сама на себя навлекла. Увы, от этого я не сильно выиграю в ее глазах. Подозреваю, скоро здесь опять станет весьма оживленно. – С этими словами он поклонился и поспешно скрылся в сумерках.
Подрик и Санса остались во дворе. Сансу пробрала дрожь; на ней было разорванное платье с накидкой, мокрое и грязное. Подрик был одет в рваные обноски, которые явно видали лучшие времена. Мальчик робко предложил ей руку, и Санса позволила ему обнять себя за плечи, с удивлением обнаружив, что ей хотелось бы, чтобы он ее утешил, - она уже очень долго не осмеливалась хотя бы немного расслабиться. Но нужно еще столько всего сделать, и ей нельзя показывать слабость. В другой день, может быть, завтра, она позволит себе поплакать и вновь почувствовать себя девушкой, которой нет еще и пятнадцати лет, но не сегодня. Не сегодня.
На парапетах Ворот Луны зажглись факелы. Из переходов, с амбразур и укреплений доносились разгневанные голоса. Подсыхающая кровь на лице Пода казалась зловеще черной. Санса позволила себе еще несколько мгновений помедлить в его неуклюжих объятиях, а потом отстранилась. Нужно войти внутрь.
– Идем.
Послушно, словно верный пес, Подрик потрусил за ней по обледеневшим ступеням, ведущим в Большой Чертог. Внутри было еще темнее и холоднее. Санса остановилась, тревожно вглядываясь в тени; на нее нахлынули воспоминания о том, как ее захватил сир Шадрик. Подрик кружил рядом, всем видом демонстрируя храбрость.
– Миледи? – прошептал он, и его шепот прозвучал неестественно громко. – Куда теперь?
– Не знаю. – Замок разделен враждующими сторонами, осажден снаружи и изнутри. Тревожная тишина не предвещала ничего хорошего. Где же Обгорелые? Придут ли они, или вылазка Гарри увенчалась успехом и они все мертвы? Если так… значит, опасный переход через Лунные Горы сквозь метель, ее обожженная рука, Братство, леди Бессердечная, все это…
С этими мыслями Санса шагнула назад… и наткнулась на человека, стоящего в темноте прямо позади нее. Тот обхватил ее за талию и прижал нож к горлу.
– Осторожнее, дорогая, - раздался знакомый, слишком знакомый голос. – Бродить здесь по ночам небезопасно.
Инстинктивно, не успев даже подумать, Санса сделала то, что ей следовало сделать, когда на нее напал сир Шадрик. Она качнулась на каблуках и неловко ударила его локтем в лицо, чувствуя,
Они вышибли дверь и покатились вниз по ступеням, обратно в морозную ночь. Мизинец с бранью пытался оторвать от себя Пода; оруженосец мертвой хваткой вцепился в него, молотя кулаками, словно пьянчуга, припоздавший к драке. От головокружительного спуска по лестнице у Сансы отшибло дух, и она просто лежала на земле, глядя на кружащиеся перед глазами звезды.
Мизинец и Подрик боролись рядом с ней. Санса, кашляя, попыталась отползти в сторону, но ее накидка оказалась зажата под дерущимися. С трудом расстегнув застежку обожженными пальцами, она высвободилась и вскочила на ноги, но тут же вновь упала на колени – у нее закружилась голова, перед глазами поплыли красные пятна.
Сира Хиля и Бриенны нигде не было видно. Зато стало совершенно ясно, что шумная свара, которую она так старалась предотвратить, разгорелась с новой силой. Внизу лежит мертвый инквизитор, и теперь никто не может подтвердить ее слова. Один раз ей удалось спастись, но на второй у нее не хватит везения, ведь…
И тут Санса увидела, как через крепкую стену Ворот Луны перелетел абордажный крюк. Перед ней забрезжил луч надежды. Она вгляделась в ночное небо, и увидела еще один крюк, и еще, и еще. Сверху во двор опустились веревки, а через мгновение, вопя во всю мочь, по ним спустились Обгорелые, с ног до головы закутанные в меха и шкуры, делающие их похожими на диких зверей. Свет факела отразился в молочно-белом глазу Тиметта Красной Руки. Сансе захотелось запрокинуть голову и расхохотаться.
Но ей нужны были не только Обгорелые. И боги наконец смилостивились. Санса увидела потрепанную рясу Тороса из Мира, зеленый плащ Джека-Счастливчика, рядом блеснул шлем с бычьими рогами…
…а потом…
Леди Бессердечная, закутанная в плащ с капюшоном, величественно поднялась над стеной. Ее бледные руки от холода стали еще белее, она двигалась медленно, как будто во время падения, от которого Санса пыталась спасти ее во время снежной бури, все ее мышцы порвались. В ней почти не осталось жизни. Санса взмолилась, чтобы ее леди-мать продержалась еще немного. Совсем немного.
Торос и Джендри помогли своей госпоже выбраться из веревок. Повсюду раздавался звон и скрежет стали – противоборствующие лорды Долины обнаружили, что на них напали их извечные враги – дикари. Вот самый быстрый способ вновь объединить их. Но если они узнают, что Обгорелые пришли сюда, чтобы грабить и насиловать, по приказу Сансы…
Нужно остановить их. Я тоже Красная Рука, они послушают меня. Не зря ведь она сожгла себе руку. Но прежде чем броситься наперерез кровожадным дикарям, Санса повернулась к матери.