Север помнит
Шрифт:
– Если так, тогда за что мы ее судим? – процедил сир Лин. – Есть здесь хоть один человек, который готов встать и при всех заявить, что он был бы искренне рад в преддверии зимы видеть своим правителем припадочного хилого Роберта? Если такой человек найдется, мы, по крайней мере, будем знать, кто здесь идиот и жополиз. Если она и сделала это, во что я ни на грош не верю, это говорит об уме и решительности, а также о нежелании терпеть слабака в качестве лорда. Эти качества мне по душе. Преклоняю колено.
– Вот уж не знал, что тебе по душе женщины, Корбрей, - огрызнулся Белмор. – И тем более, что ты готов преклонять перед ними колени. Скажи еще, что это не Серсея Ланнистер
У Сансы перехватило дыхание. Ей представился шанс переубедить их или, по крайней мере, заставить выслушать ее. Но Мариллион сам признался, что убил леди Лизу в припадке ревности, и Санса множество раз говорила об этом. Теперь, когда ее саму обвиняют в убийстве, все решат, что она пытается выгородить себя, искажая всем известную истину. И все равно, я должна попытаться. Скорее всего, ей придется умереть, но лорды Долины должны знать, какую змею пригрели на груди.
– Можно… можно мне сказать?
Ее голос был слишком слаб, чтобы быть услышанным посреди всеобщего гомона, но Мизинец все же расслышал и великодушно махнул рукой, требуя тишины. Тишина наступила не сразу.
– Благодарю вас. – Санса сглотнула. – Клянусь памятью моего лорда-отца, клянусь честью дома Старков, в преддверии суда Отца Небесного я заявляю, что Серсея Ланнистер не отравляла лорда Джона Аррена. На ее совести множество других преступлений, но к этому убийству она не причастна. Это сделала его леди-жена, покойная Лиза Талли. Она подмешала ему в вино «слезы Лисса» по приказу человека, который когда-то в подпитии лишил ее девичества и которого она в течение многих лет бесплодного, несчастливого брака безответно любила. – Она подняла руку и указала на лорда Петира Бейлиша. – Вот этот человек.
На мгновение воцарилась напряженная тишина, а потом наступил хаос, - по-видимому, высокие судьи не могли решать дела иным способом, и даже лорд Нестор, отчаянно стучащий молотком, не мог их успокоить. Расследование убийства маленького Роберта было формальностью – к мальчику никто не испытывал теплых чувств, но лорда Джона Аррена все любили и почитали, поэтому заявление Сансы произвело оглушительный эффект.
– У вас определенно есть талант устраивать собрания, милорд Ройс, - наконец сказал Мизинец. Если он и был удивлен обвинением Сансы, то ничем этого не выказал. – Если бы государственные дела вершились так, как здесь, я полагаю, нашлось бы гораздо больше охотников ими заниматься.
– Девочка обвиняет вас в убийстве лорда Джона, - зарычал Бронзовый Джон Ройс. – Имейте порядочность дать ответ.
Мизинец беспечно пожал плечами.
– С чего бы мне отвечать на эту ерунду? К несчастью, милорды, леди Санса, в силу юных лет, перенесенных ею тяжких лишений и впечатлительного характера, поверила гнусным наветам, которые распространяют мои враги. – Он нарочито обвел взглядом зал, словно желая показать, что эти враги здесь и он знает, кто они. – Признаю, я всегда любил одну из сестер Талли, но всем известно, что речь идет о Кейтилин, а не о Лизе. Если бы я захотел освободить Кейтилин от брачных обетов, чтобы самому жениться на ней, было бы более уместно отравить Неда Старка, а не Джона Аррена, не так ли? Мог ли я знать, что Лизе взбредет в голову выставить Ланнистеров преступниками и заставить Неда, этого столпа праведности и добродетели, отправиться в Королевскую Гавань, чтобы он там бездарно проиграл игру престолов и в результате был укорочен на голову? Меня часто называют прозорливым, но тот, кто способен предсказать такое, должен жить в одном дереве с Бринденом Красным Вороном. – Он поднял руки и картинно потряс ими. – Увы, у меня нет ветвей.
По залу пробежала волна нервного смеха.
– А как этой девочке могло прийти такое в голову, Бейлиш? Не иначе, это правда.
– А мне пришло в голову, что вы нудный трусливый бурдюк, полный лицемерия и глупости, а вместо мозгов у вас дерьмо, Ройс. Откуда я об этом знаю? Не иначе, это правда.
На этот раз смех стал громче. Бронзовый Джон, тут же превратившийся в Багрового Джона, грохнул кулаком по столу и начал было вставать, но его удержала леди Анья. Он стряхнул ее руку и обратился ко всем присутствующим:
– Я пришел сюда в убеждении, что если лорд Бейлиш… - в слово «лорд» он вложил столько яда, что им можно было отравить и быка, - заявляет о невиновности этой девочки, она точно виновна. Но теперь я вынужден изменить свое мнение. Она всего лишь пешка, а истинный злодей смеется нам в лицо!
Мизинец саркастически зааплодировал.
– Ну надо же, вас в кои-то веки посетила мысль. Должно быть, с непривычки это тяжело. Теперь всем стало ясно, что вы и есть источник лжи, которую по вашей злой воле вынуждена повторять невинная леди Санса. А значит, вы заслуживаете того, чтобы вас немедленно вышвырнули из этого зала. Но раз уж у нас началась охота на ведьм, я покажу вам еще одну. Лорда Роберта убила не леди Санса и не я, а он. – И точно так же, как Санса, он указал пальцем, правда, с гораздо большим воодушевлением. – Сир Лин, как вы только что выразились? Нежелание терпеть слабака в качестве лорда?
У Корбрея отвисла челюсть. У него был такой ошарашенный вид, что Сансе стало ясно – это не было запланировано, и сир Лин так же потрясен, как и все остальные. Он тут же вскочил на ноги, отшвырнув стул, и попытался схватить Мизинца, но лорд Лионель повис на его правой руке, а лорд Темплтон – на левой. На галерее завизжали дамы, и подоспевшие стражники скрутили сира Лина. Кто-то попытался забрать у него Покинутую, и это чуть не стоило смельчаку жизни. Тростник на полу обагрился кровью.
– Корбрей, это непростительно! – вскричала леди Анья. – Вы и так позорное пятно на лице Долины, даже если и не причастны к смерти лорда Роберта, а теперь еще и…
– Если бы я убил этого щенка, его нашли бы зарубленным в постели, неужели это не понятно, тупая ты сука? – заорал Корбрей. – Ядом пользуются только трусы, евнухи и женщины, а не…
– ВЗЯТЬ ЕГО! – громогласно произнес лорд Нестор. Санса взмолилась всем богам, чтобы хозяин Ворот Луны указал на Мизинца, но речь шла о сире Лине. Связанного по рукам и ногам, его выволокли из зала. Внезапно до Сансы дошло. Мизинец говорил ей, что младший Корбрей опасный человек и что в суматохе, которая последует после смерти Роберта, его ненадежная верность станет еще менее надежной. Поэтому Мизинец, несмотря на возможную пользу от сира Лина, принял предупредительные меры, чтобы уничтожить его, чтобы Корбрей не смог предать его и рассказать всем об их тайных договоренностях. Теперь ей все стало ясно. В один прекрасный день Мизинец приберет к рукам всю Долину.
После этого Сансой уже никто не интересовался. О ней полностью забыли. Бронзовый Джон и Белмор схватились за мечи, леди Анья что-то выкрикивала, а у лорда Хортона начался припадок, и его сыновья унесли его с помоста. Лорд Нестор сидел, выпучив глаза, будто его хватил удар, а Темплтон ругался с лордом Лионелем. Среди их сторонников и дружинников началась драка, а кто-то кричал, что это ошибка, что Роберта отравил ядовитый змей сир Харлан, который точно так же отравил своего брата Гилвуда. Санса стояла в оцепенении, не зная, что ей делать – то ли спрятаться, то ли убежать, и тут кто-то схватил ее за руку.