Север помнит
Шрифт:
Женщина в плаще поднялась на ноги и резким движением махнула отряду. Воины помочились напоследок, допили содержимое фляжек и поспешно последовали за ней. Жиенна быстро потеряла их из виду в гуще деревьев, но еще долго не осмеливалась пошевелиться.
– Пошли, - сир Бринден потянул ее за руку, и она поползла за ним сквозь кустарник, по скользким грязным камням на узкую звериную тропу. Спустились сумерки, и Жиенна умирала от голода.
– Мы остановимся ненадолго, - сказал Черная Рыба. – Но ешь быстро. Нам очень повезло, что нас не заметили. Видимо, это и есть Бессердечная, ее еще называют Вешательница. Судя по тому,
– Это и есть любовница Дондарриона, так о ней говорят? – Жиенна попыталась прожевать несъедобный кусок вяленого мяса, который ей вручил сир Бринден.
– Только боги знают, так ли это. – Черная Рыба по привычке оглянулся, но в темнеющем лесу никого не было. – Не хочу останавливаться на ночлег в этих местах. Пойдем.
Жиенна с трудом проглотила остатки мяса, утомленно поднялась на ноги и последовала за рыцарем.
На следующее утро они дошли до Ярмарочного поля. Черная Рыба не хотел рисковать и заходить в городок, но Жиенна так ослабела от лишений, что последнюю милю ему пришлось нести ее на руках. Поэтому они сняли комнату в первой же захудалой и обветшалой гостинице, и Жиенна наконец улеглась на дурно пахнущую кровать, слишком усталая, чтобы спать.
Перед ней всплыло лицо Робба. Я трижды прощалась с тобой. Лучше бы ты взял меня с собой. Пусть бы я умерла вместе с тобой в Близнецах, зато мы были бы неразлучны.
Нет, нет. Она еще жива, и есть еще слабая надежда, что в ней растет его наследник. Она должна быть сильной за них обоих, должна отомстить за него, чего бы это ни стоило. Это была последняя мысль, на которую хватило сил, прежде чем Жиенна провалилась в тяжелый сон без сновидений.
Сир Бринден вернулся во второй половине дня. Он сидел в углу общего зала, слушая разговоры, и ему было что рассказать. Римана Фрея и его людей действительно повесили в шести милях к югу отсюда, и все сходились в том, что это дело рук Бессердечной и ее банды. Королеву Серсею арестовали по подозрению в измене, сир Джейме на пути в Древорон, чтобы принять сдачу замка у лорда Блэквуда. Как только это будет сделано, на Трезубце воцарится мир, а разгром недолговечного королевства Робба будет завершен.
– Боги милостивые, - прошептала Жиенна. – Королева… - Если даже половина слухов правдива, Серсея Ланнистер - это Безумный Король с сиськами. Убийца, интриганка, кровосмесительница, истинная дочь дьявола, ей самое место в темнице Великой Септы Бейелора. Сколько Жиенна себя помнила, ее семья служила Бобровому Утесу и Хранителю Запада, и странно было думать о них как о заклятых врагах, но сейчас она не могла вызвать в себе и крупицы жалости к золотоволосой королеве, которой когда-то восхищалась. Она оплакивала только Робба. Робба, несчастную леди Кейтилин и брата Рейнальда.
– Да, арестована, - сухо подтвердил сир Бринден.
– А кто правит королевством?
– Мейс Тирелл назначен Десницей. Сир Харис Свифт и Киван Ланнистер – регенты от имени Томмена. – Черная Рыба скривился. – Жирный Розан, высокородный дурак и младший Ланнистер. Сохрани нас Семеро…
– Ох… - Кто бы ни правил в Королевской Гавани, казалось, это уже не имеет значения. – А мы можем… остаться здесь? На время? Хоть на денек-другой?
Сир Бринден нахмурился.
– Дитя, я знаю, ты умираешь от усталости, но на многие лиги вокруг для нас не найдется мало-мальски
– Что потом? – Жиенна встала, скривившись от боли. – Куда мы направимся? – Нет на этом свете для нас убежища. – Скажите мне.
Черная Рыба подозрительно оглядел стены. Они были очень далеко от Красного Замка, где стены имеют уши, но Ярмарочное поле – шумный торговый город. Он поманил ее пальцем, и она подошла ближе.
– Мы отправимся к последним верным вассалам твоего покойного лорда-мужа, - прошептал Черная Рыба. – Они помогут нам добраться куда нужно.
– К каким вассалам? Куда?
– Вы мне доверяете, миледи?
– Да, милорд.
Сир Бринден помолчал, а потом сказал:
– В Сероводье.
– На Перешеек? К болотным людям? – Жиенна слышала разные жуткие истории о зеленых людях, живущих в болотах, и о движущемся замке. – Зачем?
– Хоуленд Рид был верным другом Эддарда Старка. Вы все еще Королева Севера, вдова Молодого Волка, старшего сына Эддарда. Если мы доберемся до Перешейка и сохраним собственные шеи в целости, Рид сочтет своим долгом помочь вам.
У Жиенны был гораздо менее идеалистический взгляд на вопросы долга, чем можно было ожидать от пятнадцатилетней девушки. Да, когда-то она верила в долг и честь, но это было до того как Фреи убили Робба, своего гостя, на свадьбе его дяди.
– И он правда поможет?
– Я слышал, лорду Риду можно без сомнения доверить даже собственную жизнь.
– И мы останемся там навсегда?
– Нет. – Черная Рыба провел загрубевшей мозолистой рукой по взлохмаченным посеребренным сединой волосам. – Мы должны исполнить волю твоего лорда-мужа. Как я уже говорил, если ты не беременна, тогда…
Жиенна положила ладонь себе на живот. Похоже, он стал круглее, чем раньше, но нельзя утверждать наверняка. У нее не было лунных кровотечений, это так, но по утрам ее не тошнило, и других признаков беременности тоже не было.
– Наследник Робба, - прошептала она. – Но его братья мертвы.
– Нет, - сказал Черная Рыба. – Не все.
========== Давос ==========
Даже с моря остров Скагос казался самым непривлекательным местом, которое Давос Сиворт когда-либо видел. Ему было с чем сравнивать: он вырос в Блошином Конце, за время своей бытности контрабандистом повидал самые унылые и неприглядные закоулки мира, ему был жалован замок на продуваемых всеми ветрами скалах Мыса Гнева, он прошел через дым, соль и серу Драконьего Камня, чтобы служить своему королю, и видел, как Черноводный залив превратился в преисподнюю, пылающую зеленым пламенем.
Давос держался подальше от берега, внимательно изучая горизонт. Под бурлящими волнами скрывались коварные камни, норовящие разбить его суденышко в щепки; стая тюленей облюбовала безрадостный пустынный берег, и Давос слышал их крики даже сквозь клекот чаек. С другой стороны острова высились базальтовые скалы; бушующие волны выточили в них грот, зияющее черное ответстие, из которого доносилась музыка ветра – то ли свист, то ли вой. В глубине острова поднимались зубчатые пики, покрытые льдом, их заснеженные вершины были окутаны унылыми серыми облаками, словно саваном. Из-под земли вырывались струи зловонного пара, черные сланцевые скалы, покрытые соляными разводами, угрожающе шатались, словно древние старцы.