Сети разврата
Шрифт:
Девочка-подросток, труся, ждет его появления в решетке
балкона третьего этажа. И вдруг студент исчезает. Горе де
вочки-подростка неутешно. Она героически любит исчезнувше
го студента еще четыре года, а затем поступает на фи
лософский факультет МГУ, чтобы при будущей встрече через
десять лет... случайной такой встрече, вроде нашей... по
разить бывшего студента цитатами из Канта. Как вы измени
лись, Леша.
Председатель глубоко,
ее руку.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Что делать, любезная... э... э... ДАМОЧКА. Елена. ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Елена. СТАРАЯ ВЕШАЛКА. Я думала, что такие истории бывают только в
тридцатые годы!.. Леночка!.. Я сейчас зарыдаю!.. МОЛОДОЙ ГЕНИЙ (художнице). Фудашкина, это низко! ХУДОЖНИЦА. Не верь ни одному слову! МОЛОДОЙ ГЕНИЙ. Это черт знает что!.. (Ходит. Председателю.)
Берите ее... Берите, берите! Должна быть мужская солидар
ность. Позвольте вам... руку... пожать... ПРЕДСЕДАТЕЛЬ (растроган). Да что там...
Обмениваются торжественным рукопожатием.
МОЛОДОЙ ГЕНИЙ. Очень рад знакомству... очень! Так редко дово
дится встретить... встречать примеры истого мужского бла
городства! Вот моя визитная карточка. (Подает.) Мама, па
па, две сестры готовы принять вас, как... родного. В любое
время! Удивительный пример... да... добросердечия... ХУДОЖНИЦА. Вы, Глебов, ничего не поняли... МОЛОДОЙ ГЕНИЙ. Все понял! Все! И учти, Фудашкина, что я бы не
дал тебе достичь совершеннолетия! Я хуже! Значительно! ХУДОЖНИЦА. Это зависило бы только от меня, Глебов! Как вы бы
ваете глупы!
Рыдает. Все слушают рыдания, которые постепенно
затихают.
ХУДОЖНИЦА. История называется: "Пять рублей". Когда я вышла с
вокзала на Комсомольскую площадь, ко мне подошел дядечка и
спросил:"Тебе куда?" Я подумала, что это таксист и говорю
ему: "Строгановское училище." И что же? Дядечка завозит
меня на какую-то квартиру, где среди батареи бутылок гру
дой лежат порнографические журналы, а обитатели "обдолбаны
в хлам", как они говорят между собой, и мне предлагается
начать подобную жизнь. И не только предлагается, а с меня
делается попытка что-то снять. Я кричу, визжу и царапаюсь.
Вдруг раздается звонок и появляется Глебов, мой спаситель.
У него квартира этажом ниже. Я бегу в слезах и без кофточ
ки под его покровительство, но он почему-то не верит в мою
чистоту и относится с брезгливостью. Он дает мне пять руб
лей на первое время и выводит на улицу. С тех пор вот уже
год я веду в Москве жизнь без прописки, обучаясь рисунку
на курсах. Разговор
ным, потому что Глебов - максималист. СТАРАЯ ВЕШАЛКА. Эта история тоже хороша!..Теперь я точно за
рыдаю!.. МОЛОДОЙ ГЕНИЙ. Обождите рыдать! Я хочу, чтобы вы услышали
историю, которая называется: "Любимый ученик". В четырнад
цать лет я с золотой медалью окончил, потом поступил, по
том защитился на третьем курсе и стал кандидатом, докто
ром, потом членом различных обществ - математических, аст
рофизических и т.п. Обсерватории рвали меня на части! И
вот теперь, после всех триумфов, вы видите перед собой
надломленного, усталого, изверившегося человека. А между
тем мои косвенные вклады в народное хозяйство составили бы
около одиннадцати миллиардов золотом! ДАМОЧКА. Ах! Милый! СТАРАЯ ВЕШАЛКА. Золотом! (Рыдает.) МОЛОДОЙ ГЕНИЙ. Да, золотом! Или в конвертируемой валюте. Что
равнозначно. Но злая воля моего руководителя, старого,
бездарного академика Вермонтского, маразматика, саботажни
ка, сластолюбца и стяжателя выбила меня из рабочей колеи.
И вот перед вами бывший ученик, доктор наук в отставке. Я
работаю теперь во вневедомственной охране и проверяю про
пуска у сотрудников своего же института. Если бы вы виде
ли, как вчера я отхлестал своего бывшего руководителя, так
называемого действительного члена! Семь с половиной минут
он доказывал мне подлинность своей личности! Рожа у него,
надо сказать, была здорово помятая. Нализался, видимо, на
общем собрании Академии наук. (Кричит.) Мы перетряхнем их
гадюшники! Мы выбросим на помойку истории змеиные клубки
дутых величин!
Художница в одиночестве аплодирует. Затем сти
хает.
ДАМОЧКА. Все гении таковы.
Отходит к полукушетке, устраивается в прежней
позе.
ДАМОЧКА. Ах! Как не хочется мне идти на работу, Нинель Исидо
ровна! Ах! СТАРАЯ ВЕШАЛКА. А по этому поводу, дети, у меня есть своя
история, которая называется: "Любимая работа". Тридцатые
годы, как известно вам по музыкальным произведениям и по
произведениям кино, были годами напряженной, но одновре
менно праздничной жизни. Пришла пора и мне устраиваться
после шести с половиной классов. В то время у нас не было
такого: хочу - не хочу. В то время у нас была любимая ра
бота. У меня, например, была любимая работа медсестрой. То
есть, вначале эта работа называлась "нянечка" и "санитар