Сети любви

Бэлоу Мэри

Он стиснул ее руки так, что ей стало больно.

– Вы не пожалеете об этом, – сказал он и поднес ее руку к губам. – Я постараюсь, чтобы вам никогда не пришлось об этом пожалеть, Эллен. Могу ли я объявить об этом сегодня вечером?

– Нет. – Она отняла у него руку, встала и отвернулась. – Нет, не сегодня. Дженнифер еще не знает. Я… я еще не нашла подходящего момента, чтобы сказать ей. Дайте мне пару дней.

Он стоял рядом с ней, положив руки ей на плечи.

– Столько дней, сколько захотите, – сказал

он. – Не считайте себя обязанной торопиться. И не будьте несчастной, Эллен. Я не хочу видеть вас несчастной. Все будет очень хорошо, вот увидите.

Она с решительным видом повернулась к нему и улыбнулась.

– Для только что обручившейся пары, – сказала она, – мы выглядим довольно уныло, да? Мы должны постараться быть друг с другом нежными, Доминик. И откровенными. Последние несколько дней я чувствую шевеление ребенка. Я не могу ошибаться. Это повторялось не один раз.

– Вот как? – Глаза его расширились, и он заглянул в ее; глаза. Лицо его осветилось теплой улыбкой, озарившей его светом радости.

Она потупилась, тая ответную вспышку счастья.

На третий день не только прекратился дождь, но и туман поднялся над горой и долиной, ушли облака и засияло солнце. Свежий ветер принес с моря бодрящий запах соли.

После второго завтрака Дженнифер вышла на террасу, с нетерпением поджидая приезда Анны и остальных обитателей дома Кэррингтонов, а также Майлза Кортни. Когда все соберутся, они отправятся на давно обещанную прогулку верхом вдоль берега моря и поднимутся на вершину утеса.

Лейтенант Пенворт стоял на террасе, опираясь на костыли.

– Чем вы собираетесь заняться после полудня? – спросила его Дженнифер.

– Рисованием, – ответил он, – или игрой на фортепьяно, или чтением. Выбор у меня огромный.

– Прошу прощения. Я ведь спросила из вежливости. Он окинул ее взглядом и снова отвел глаза.

– А вообще-то я собирался дождаться, пока все вы уедете, а сам пойду на конюшню и велю оседлать лучшего коня из тех, что останутся там. Пожалуй, я даже не стану ждать, пока его оседлают. Я буквально взлечу верхом сначала на вершину холма, а затем и на утес, – выпалил он.

– Я ведь попросила у вас прощения, – сказала она в замешательстве. – Неужто мой вопрос так уж бестактен? Но нельзя же вечно ходить вокруг вас на цыпочках. Мне жаль, что вы не можете ездить верхом и гулять вместе с нами, но что поделаешь. Нелепо было бы делать вид, что мне неинтересна эта прогулка, что я не жду ее с нетерпением? Притворство вообще отвратительно, и это вызывало бы у вас еще большее раздражение.

Совершенно неожиданно он усмехнулся.

– Вы просто маленькая колючка! – сказал он. – Вы напоминаете мне одну из моих сестер. Дня не проходило, чтобы мы изрядно не поцапались.

– Выражаю ей мое самое глубочайшее сочувствие, – бросила Дженнифер.

– Сказать

вам честно? Всякий раз, как я имею удовольствие побеседовать с вами, я злюсь так, что мне хочется рвать и метать. Но ведь это лучше, чем вялое раздражение, которое по большей части вызывают у меня остальные.

– Мэдлин почти святая, если научилась с вами ладить. Я бы никогда этого не смогла.

– Ах-ах! – отозвался он. – Но ведь вас никогда об этом и не просили.

– Вы дали мне такой сокрушительный отпор, что я даже не стану пытаться перещеголять вас, сэр. Но я вижу, что к нам едут Кэррингтоны и лорд Эджертон. Я собираюсь развлекаться. Всего хорошего.

* * *

Лорд Иден ехал во главе кавалькады рядом с Анной. Его немного позабавило, когда он заметил, к каким ухищрениям она прибегает, чтобы оказаться в паре с ним. Но более раздосадовало. Она уже не девочка, чтобы ее баловал старший родственник, которого она избрала своим героем.

Да и он уже обручен. Вскоре он станет человеком женатым, отцом. Он удивлялся себе – прожить почти двадцать четыре часа и не выболтать свою тайну Эдмунду и Мэдлин! Его распирало чувство сродни тому, что испытывает ребенок, получивший новую чудесную игрушку.

Не важно, что она его не любит, что она согласилась стать его женой после стольких увещеваний. Важно, что она все же согласилась! Она его невеста. Постепенно он заставит ее полюбить себя – пусть после брака. Он сделает все тактично, не оскорбляя памяти Чарли.

Но пока он не станет открываться ей. Она ни за что не выйдет за него, если заподозрит, что его чувство к ней столь же сильно, как это было в ту неделю, когда они стали любовниками. Иначе она, руководствуясь чувством чести, возьмет свое слово назад.

Ну да ладно. В такой день, среди такой красоты нельзя не быть оптимистом.

– Это будет так чудесно. В следующем году я уже не буду, как в этом, умирать от благоговейного ужаса на балах. У меня ведь завелись кое-какие знакомства. И вы там будете, и все увидят меня с самым красивым джентльменом в Лондоне. Вы ведь станете бывать на балах? Да, Доминик? Несносный, что же вы молчите?

Он улыбнулся.

– Сразу же после Рождества я намерен стать хозяином в своем поместье. Я ничего не могу вам обещать, Анна.

– Ну вот, – сказала она, надув губки, – неужели вы поступите таким ужасным образом? Скажите же, что вы пошутили.

– Интересно, – сказал он, меняя тему, – насколько вы усовершенствовались в езде с тех пор, как мы ездили в последний раз? А ну-ка, кто первый доскачет до берега?

– Ну, это ваш обычный трюк – пуститься в галоп, когда я еще не успела опомниться! – воскликнула она, резко пришпорив бока своей лошади.

Лорд Иден с улыбкой смотрел ей вслед, а потом пустился вдогонку.