Сети любви
Шрифт:
– Ax, – выдохнула она, резко подняв голову, а он схватил ее за руки, чтобы не дать ей упасть.
– Эллен, – сказал он.
Она видела его лицо как через длинный темный туннель. В ушах у нее шумело. Она стояла, прижав письмо к груди.
– Эллен, – снова сказал он. – Как вы поживаете?
– Хорошо, – попыталась сказать она, но ни единый звук не пробился из ее уст. – Хорошо, – повторила она.
Он все еще сжимал ее руки. Внезапно он отпустил ее, и они в замешательстве уставились друг на друга, не зная, что делать – то ли разойтись,
– Я только что послал дворецкого наверх с моей визитной карточкой, – сказал он наконец.
– А я писала письмо, – проговорила она, протягивая письмо, словно намеревалась вручить его лорду Идену.
Свой голос она слышала как бы издалека. Словно кто-то другой произносил слова. И шум в ушах превратился в грохот, лицо помертвело, в глазах померкло.
– Эллен! – послышалось откуда-то издалека. – Присядьте на ступеньку.
Чьи-то сильные руки подхватили ее обмякшее тело, усадили на ступеньку лестницы. И чья-то теплая ладонь легла ей на затылок, вынуждая склонить голову. И кто-то наклонялся над ней. Повеяло ароматом знакомого одеколона.
– Она в обмороке. Сейчас очнется, – проговорил тихий голос у нее над ухом.
– Чем я могу помочь, милорд? – Это голос дворецкого.
– Стакан воды, если можно. – Сильные теплые ладони стали массировать ей руку. – Опустите голову, Эллен, – сказал он. – Дышите медленно и глубоко.
Голос Доминика. Это Доминик. А она упала в обморок. Она сидит на второй ступеньке лестницы в вестибюле, дворецкий поспешно идет к ней со стаканом воды; Доминик стоя на одном колене перед нею, берет у него стакан, помогает ее холодным дрожащим пальцам обхватить его, помогает донести стакан до рта.
Она упала в обморок. Такое ощущение, что она уже никогда не сможет поднять голову.
– Как это глупо, – проговорила она. – Но теперь все в порядке.
Однако когда она попыталась встать, две ладони легли ей на плечи, заставив опуститься на место.
– Посидите еще немного, – сказал он. И тут открылась парадная дверь и, в довершение ее позора, вошли Дороти и Дженнифер.
– Милорд? – воскликнула Дженнифер. – Эллен? Что случилось?
– Она упала в обморок, – сказал лорд Иден. – Но кажется, почти уже оправилась.
– Эллен! – Дороти поспешила к ней. – Дорогая моя, опять то самое головокружение?
«Не говорите ничего, не надо!»
– Со мной вес в порядке, – сказала Эллен, снова пытаясь встать, и снова те же сильные руки, надавив ей на плечи, удержали ее на месте. – Не понимаю, что со мной случилось. Пожалуйста, простите. Я пойду к себе.
– Я отнесу вас, – сказал лорд Иден.
– Да, вам нужно лечь, – согласилась леди Хэвершем. – Теперь вам надо больше отдыхать, дорогая.
«Помолчите. Пожалуйста, помолчите!»
– Благодарю вас, – произнесла вслух Эллен, – но я совсем оправилась, милорд. Мне не нужна ваша помощь.
– Я провожу вас, Эллен, – сказала леди Хэвершем. – Вы должны полежать до
«Пожалуйста, о, пожалуйста, помолчите!»
Несколькими минутами позже Эллен в изнеможении рухнула ничком на кровать, оставаясь лежать, пока золовка снимала с нес туфли и расстегивала лиф платья.
Большего унижения она не могла себе представить даже самом страшном сне. Он снова явился, и она упала в обморок – именно упала к его ногам. И что он мог о ней подумать? Наверняка он сделал из этого совершенно не правильные выводы.
И как же после встретиться с ним снова? И без того это было для нее нелегким делом. Но теперь! Он вообще откажется от визита. Или решит, что обязан вернуться и справиться о ее здоровье?
А лорд Иден, леди Хэвершем и Дженнифер тем временем, сидя в гостиной, с тревогой обсуждали обморок Эллен.
– Ей нездоровится с некоторых пор, – говорила леди Хэвершем. – Несомненно, это напряжение, вызванное смертью Чарли. Я прослежу, чтобы она показалась врачу и побольше отдыхала.
– Я не знала, что Эллен плохо себя чувствует! – воскликнула огорченная Дженнифер. – Она ничего мне не говорила, тетя Дороти. А я вела себя, как всегда, эгоистично. Я думала только о себе.
– Вам совершенно не в чем винить себя, дорогая, – откликнулась Дороти. Лорд Иден встал.
– Я надеялся, что вы и миссис Симпсон свободны сегодня и отправитесь со мной на прогулку, – обратился он к Дженнифер. – Но если позволите, я зайду к вам завтра узнать о самочувствии вашей мачехи.
Он поклонился и вышел.
Это он довел ее до такого состояния? – спрашивал он сам себя по дороге. Или она действительно нездорова, как говорит леди Хэвершем? Или одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы ей стало дурно?
Должен ли он завтра навестить ее? Или добрее и благороднее держаться подальше? Но ему необходимо вернуться. Ему необходимо убедиться в том, что ей стало лучше.
Он боялся. Он боялся первых мгновений новой встречи. Но он полагал, что справится с этим. Он много раз проигрывал про себя сцену их встречи, предполагая, что она произойдет на людях. И никак не ожидал, что онемеет, увидев ее, и растеряется настолько, что не сможет вымолвить ни единого слова – только ее имя.
Он вел себя как школьник, впервые безрассудно влюбившийся. Это невероятно смешно, особенно если учесть что у него было больше двух месяцев на то, чтобы остыть, одуматься…
Завтра он постарается быть на высоте.
Днем леди Хэвершем предложила совершить небольшую прогулку по парку. Если только Эллен чувствует себя достаточно хорошо.
– Со мной все в порядке, – успокоила ее Эллен. – Утром я писала письмо и целый час, не разгибаясь, просидела за столом, а потом слишком резко встала. Вот и все. Это так глупо – упасть в обморок в коридоре.