Сети чёрного паука

Крахин Алексей

Король серьёзно посмотрел на сына, потом на тех, кто работал в глубине шатра.

– Сдюжите с этими неизвестными чародеями-то?

– Здесь лучшие маги Оглфира. Грех не сдюжить, - улыбнулся Курт.

– Тогда не мешкай, - Исселбар положил руку на плечо сына, - солдатам нужна помощь, и как можно скорее. Как долго вы будете готовить заклинание для атаки?

– Полчаса, не больше.

– Хорошо. Перед тем как переходить к ударам по армии, зайди ко мне. Обсудим, что важнее: бить чужих или помогать своим.

– Как скажешь, отец, - парень кивнул и вернулся к чертежам.

Напоследок

король вдохнул свежего ночного воздуха, и тяжело выдохнув, вышел в день. Туда, где воздух перемешан с гарью.

За противоположной от битвы стороной холма, железным частоколом растянулась масса панцирников Фрестольда. Они ждали своего выхода, но король не сомневался, что надеялись отсидеться в тылу. Далеко не каждый будет рад погибнуть за чужую страну, даже за свою-то, и не многим хочется. А вот за участие в боевых действиях платят весомо, куда больше, чем за стойловую дрёму на довольствии. И даже если тысяча Фрестольда не примет участия в битве, то за нахождение в боевой готовности в районе сражения всё равно получит вкусный куш.

Заострять внимание на бронированных воинах Исселбар не стал, развернулся чуть правее, к белым шатрам-лазаретам. Ручейки людей с носилками тянулись к ним со стороны боя, огибали холм, оставляли раненых у шатров и спешили назад. Всего два шатра, хоть и больших, но переполнившихся уже через час боя. Этого король не предусмотрел. Ни разу ему не доводилось ещё командовать таким количеством войск. И если раньше при битвах в пару тысяч бойцов хватало одного шатра, то теперь он явно просчитался. Пространство вокруг лазаретов усеяно телами, а меж ними носятся лекари, помогают, чем могут. Час назад, король послал гонца за лекарями в ближайший город, послал за шатрами для раненых, за лекарствами, за боеприпасами для лучников и баллист, и, наверняка, гонец уже почти добрался до цели, но вот когда прибудут возы?

Во время сражения главнокомандующему ни к чему покидать шатёр, генералы и тысячники, несущие важные вести с поля боя, могут наткнуться на отсутствие Его Величества, единственного, кто может разрешать важные вопросы. Но король, всё же решил ненадолго отлучиться, взмыленным лекарям и стонущим раненым не помешает поддержка.

– Останься у шатра, - приказал одному из стражников король. – Если кто-то придёт с вестями, направь в лазареты. Буду там.

Неспокойные дороги.

Краем глаза Зэйлил разглядел движение у кромки леса. Мало кто из опытных воинов мог бы увидеть, как главный королевский шпион Мафир и сотоварищи устраиваются для отдыха перед ночной вылазкой, но Зэйлил давно общался со степняком и многое узнал о секретах внимательности. Узнал и практиковал, ведь ему, телохранителю короля, как никому другому необходимо моментально вычислять из толпы, готовящего покушение врага, замечать косые взгляды завистников и заговорщиков, чтобы впоследствии разоблачать. И хотя у политики Исселбара находилось не много противников, Зэйлил не мог рисковать и расслабляться. Нельзя оставаться лучшим, стоя на месте. Но незачем тешить себя пустыми надеждами о совершенстве - если бы Мафир желал остаться незамеченным, то отряд ночных

теней устроился бы спать в королевском шатре так, что никто бы об этом не узнал.

Отметив про себя место положения Мафира, Зэйлил продолжил спуск с холма. Предстояло набрать небольшой отряд из тысячи Фрестольда, но вряд ли тысячник так просто захочет выдёргивать людей из давно сформированных десятков. Не хотелось бы прилюдно давить на него, ведь впереди бой, а он, вместо того, чтобы командовать, будет думать о том, какой же королевский телохранитель подонок. Главное правильно начать разговор, подобрать подходящий тон и психологического пресса можно будет избежать. Зэйлил никогда не полагался на риторический «талант», молчаливому телохранителю ни к чему трепаться, но сегодня нужно попытаться быть вежливым. В конце концов, Исселбар панцирникам не хозяин, и тысячник может вспылить и увести войска домой. Этого допустить нельзя.

– Парни, где главный?
– под множеством взглядов, Зэйлил обратился к железной стене доспехов, та завозилась, раздвинулась где-то слева и выпустила на простор рыцаря в тёмно-зелёных доспехах.

Тысячник поднял решётчатое забрало, и Зэйлил понял, что легко договориться не получится. Старое, морщинистое лицо и острый взгляд бывалого воина, не привыкшего сдаваться без боя, длинные усы подчёркивали стать и строгость.

– Чего тебе? – без всякого уважения, как будто подозревая, зачем пришёл королевский телохранитель, спросил ветеран.

– Золотой Бороде требуется помощь твоих вояк.

– Мы здесь как раз для того и находимся. Куда выдвигаться?

– Все силы пока не требуются, - Зэйлил внимательно следил, как тысячник реагирует на слова. – Нужно восемь человек для прочёсывания местности. Есть информация, что лагерь находиться под наблюдением врага.

– Ха! У короля разведчиков не хватает? Наше дело - находиться в гуще мясорубки, а не по дебрям лазить! – прохрипел ветеран.

– Свободных людей, кроме вас нет. Все либо рубятся, либо следят за врагом.

– Мне-то что. Это панцирники, - тысячник обвёл рукой воинов, - не лазутчики.

– Им будет выдано всё нужное снаряжение и обмундирование, в латах никто не полезет в лес.

– Вряд ли я найду подходящих людей для вашей задачи, - тысячник отвернулся и сделал шаг к строю.

– Это приказ короля, - холодно сказал Зэйлил.

– Вашего короля.

– Ты забываешься, тысячник, - Зэйлил старался не повышать голоса, хотя дед начал всерьёз раздражать. – Сейчас ты находишься под командованием Исселбара, а неповиновение во время боевых действий приравнивается к измене и карается смертной казнью.

Ситуация накалялась, но телохранитель понимал, что если продолжать любезничать, то людей ему не видать.

Тысячник остановился, посмотрел через плечо.

– И кто же меня арестует? Со мной тысяча отборных рубак, ваши все в деле, усталые, теряющие веру в победу.

Зэйлил скрипнул зубами. После таких слов, тысячника можно смело вызывать на бой и резать как шелудивого пса, но делать этого на глазах воинов, которым ещё предстоит сыграть роль в войне – верх неразумности. Нужен обходной путь.