Сет

Торн Алесса

Если бы не Сет… она не хотела об этом думать. От него исходила сильная, мощная энергетика, и как бы Сет ни пугал её, она не чувствовала, что он представляет для неё угрозу.

Рыцарь в сияющих доспехах, на мою задницу.

Она встречала солдат с комплексами героев, и он определённо не был одним из них. Сет был не просто наёмником. Он был убийцей.

Айла подумала о грудах тел, которые они оставили после себя. Затем она вспомнила тёплую руку, которая мягко отвела её лицо от зрелища резни,

прежде чем он взял её на руки, чтобы она не испачкала кровью свои туфли. Замешательство не давало ей описать ночь или мужчину, который сейчас защищал её.

Когда она, наконец, почувствовала, что снова пришла в себя, Айла вытерлась и приоткрыла дверь. Она схватила оставленную для неё одежду и снова быстро заперлась.

Постирав лифчик и нижнее бельё в раковине, Айла повесила их на вешалку для полотенец и надеялась, что к утру они высохнут. Ей не особенно нравилась идея не носить их или чтобы Сет видел, как они сохнут, но у неё не было выбора. Она оделась в одолженную одежду, которая оказалась ей велика.

«Ты сможешь пройти через это», — сказала себе Айла. Она расчесала свои мокрые кудри и открыла дверь ванной.

Сет была на кухне, готовил что-то настолько приятно пахнущее, что её желудок заурчал.

— Я сделал чай, если хочешь, — сказал он, не оборачиваясь.

— Спасибо, — ответила она и налила себе дымящуюся чашку. Она скользнула на стул у маленького столика и сделала глоток. Напиток был мятным и имел приятный вкус, наполнил теплом её тело. Она не знала, с чего начать, поэтому ничего не сказала, просто смотрела, как он двигается.

Убийца, который готовит.

Может ли ночь стать ещё более странной?

— Не лучший мой кошари, но мне пришлось готовить из того, что у нас было, — проговорил Сет, ставя перед ней дымящуюся миску. Он налил ей чаю, прежде чем присоединиться к ней (прим. — Кошари, также называемая кушари, кошери — египетское национальное блюдо, которое готовится из риса, макарон и чечевицы, смешиваемых, а затем приправляемых томатно-уксусным соусом. Иногда в блюдо добавляют короткие кусочки спагетти, нут и обжаренный до хрустящей корочки репчатый лук).

— Я не умею готовить, поэтому любая еда будет хороша, — ответила Айла, прежде чем съесть ложку. — Определённо лучше, чем то, что я приготовила бы сама.

Сет улыбнулся.

— Сойдёт. Если мы выберемся отсюда живыми, однажды вечером я приготовлю для тебя еду как полагается.

— Если ты вытащишь меня из этого живой, я могу просто согласиться на это, — ответила она, удивив себя. Айла явно была более травмирована, чем думала.

— Это сделка, — ответил Сет. Он потягивал чай, наблюдая за ней сквозь пар своими хищными золотыми глазами.

— Ты спокойнее, чем я думал, — признал он через некоторое время.

— У меня был срыв наедине. — Айла разложила немного риса по тарелке. — И ты прав.

Я как бы застряла с тобой, пока всё происходящее не прекратится. Я хотела бы знать, что происходит. Я приняла душ и поела, так что скажи мне правду.

— Твоего отца зовут Кадер Аяд. Он руководит крупной операцией из Каира, — без колебаний сказал Сет.

— Операция. Я предполагаю, что она незаконна. Эти люди спрашивали меня о его кокаине.

— «Незаконный» в Египте довольно относительный термин, и ты это знаешь. Он называет себя бизнесменом, но он гангстер, за неимением лучшего слова. Его соперником является человек по имени Мусса Омар. Он каким-то образом узнал о тебе и хочет использовать, чтобы заставить Кадера передать ему Каир.

Айла медленно покачала головой.

— Это смешно. Кадер даже не знает меня. Если он преступник, я сомневаюсь, что он отдал бы что-нибудь за женщину, которую он никогда не видел.

— Однако он знает. — Сет положил телефон перед ней. На экране была её фотография с группой детей, сделанная прошлой зимой в Судане.

— Где он её достал? — спросила Айла.

Сет пожал большими плечами.

— Понятия не имею. Кадер держал тебя в секрете от меня и всех остальных.

— Откуда тогда Мусса узнал обо мне?

— Отличный вопрос. Я хочу знать ответ на него, — произнёс Сет, выражение его лица сменилось на выражение холодной ярости. Айла отвела взгляд и заметила, что из-под его рукава капает кровь.

— Сет, ты ранен, — сказала она, и перешла в режим врача. — Позволь мне взглянуть.

Не обращая внимания на его протесты, Айла обыскала кухонные шкафы, достала аптечку и намочила чистую тряпку.

— Пустяки. Я быстро выздоравливаю, — настаивал Сет.

— Засучи рукав. Мне решать, пустяк это или нет, — упрямо сказала она.

Сет весело посмотрел на неё, прежде чем закатать свой чёрный рукав. Он обернул клочок ткани вокруг раны. Айла развязала его, чтобы открыть всё ещё кровоточащую рану.

— Я же сказал тебе, что это пустяк.

Айла проигнорировала его, обернув руку мокрым полотенцем.

— Надеюсь, ты не истёк кровью в тот кошари, который я только что ела.

— Вот поэтому он такой вкусный, — поддразнил Сет.

— Думаю, можно обойтись без швов, — сказала она, осматривая порез. — Не похоже, что в нём что-то есть.

— Я его промыл. Ничего страшного, но, если ты хочешь поиграть в доктора, я тебе позволю. — В его тоне было достаточно намёков, чтобы Айла закатила глаза.

— Как будто я не слышала этого раньше, — проговорила она, снова прижимая полотенце к порезу. — Я ведь не могу позволить, чтобы мой рыцарь в сияющих доспехах истекал кровью, не так ли?

Сет приподнял бровь.

— Я думаю, мы оба знаем, что я не рыцарь.

— Не говори так, — сказала она. Когда кровотечение остановилось, Айла намазала порез антисептическим кремом, наложила стерильный пластырь и замотала повязкой.