Сеть

Щеголев Александр Геннадьевич

— Вот больной, который назвал себя Бруком Иваном Альбертовичем.

— Спасибо, сестра. Это действительно он… Здравствуйте, Иван.

— Тогда я отмечу, что личность больного подтвердилась?

— Личность в порядке. Надеюсь, полчасика она без вашей помощи обойдется?

— Через сорок минут я приду делать укол.

— Добрый вечер, Денис.

— Ну, как самочувствие?

— Самочувствие… Все болит!

— Ничего, до свадьбы заживет.

— Послушайте, что вам от меня надо? Денис, я болен, ни в

каких играх больше не участвую!

— Да… Кто это вас так напугал, дружище? Я просто зашел навестить товарища. Вот, шоколадку принес.

— Ценю заботу. За вами погоня, а вы шоколадки покупаете.

— Так, понятно. Не зря вы здесь лежите. Успели с кем-то пообщаться?

— Пообщался на свою голову! Решил отчитаться перед уважаемым председателем Шкурко за сегодняшний прогул. А он…

— Давно?

— Что? Нет, минут десять назад. В токсикологии телефон не положен, есть мнение, что там у всех мозги набекрень. А как в хирургию перевели, вытребовал. Исполнил долг первого референта… Так вот, Денис, порассказал мне Тарас Григорьевич о ваших подвигах. И про ночные, и про дневные. Зачем вы это сделали? Я думал, вас поставили следить за безопасностью дублеров.

— Не надо скромничать, Иван Альбертович. Я всего лишь ваш верный ученик. Проникся, так сказать, идеями, что, как известно, добром не кончается.

— Денис, не подходите ко мне!.. Козлов, конечно, большая гнида, но зачем вы его так?

— С чего вы взяли, что именно я его… «так»?

— А кто еще? Шкурко, правда, не знал, что я жив, поэтому страшно перепугался. Старик решил, что это голос с того света — зовет его. Я только сейчас понял — разбилась та самая машина, которую я одолжил Козлову. Поэтому все и решили…

— Что там про меня старый хрен наплел?

— Он сказал, будто вы ночью стерли дублер и убрали меня… то есть Козлова… а сегодня днем вновь атаковали восстановленного «шептуна», но уже без особого успеха… Учтите, Хватов, мой палец на кнопке вызова сестры.

— Забавно. Откровенно говоря, Тарас Григорьевич несколько преувеличил мои достижения. А у вас в голове, как видно, просто каша. От дневной акции я отказываться не смею, а с ночной все не так ясно. Во всяком случае, я ничего не знал о ней, пока меня не вызвали в шесть утра в институт. Целый день я честно занимался преступлением Брука, а потом его научные изыскания, наложившись на героическую мнимую гибель, подвигли меня, дурака, на спасение экономики. Такая ситуация… В общем, теперь понятно, почему вы так задрожали, увидев меня! Я вам, пожалуй, признаюсь. Хоть и хочется, но убивать вас сегодня не буду, ха-ха-ха! Пришел-то я как раз кое-что выяснить о ночном происшествии. Некстати вы меня в душегубы записали, некстати.

— Денис, вы не боитесь, что пока будете выяснять, за вами придут?

— Вряд ли. О вашем воскрешении не знает никто, кроме меня и Шкурко, а он долго

будет соображать, что нужно связаться с компетентными органами. Хотя вы правы, задерживаться мне не стоит. К тому же скоро сестра придет.

— Как вы меня нашли?

— Кое-кто считает, что мы с вами в заговоре. Разве два старых заговорщика не найдут друг друга! А если серьезно, то полчаса назад во время разговора с вашей бывшей супругой у меня возникло нелепое предположение, будто вы живы. И я бросился проверять ближайшую дежурную больницу. Здесь, о радость, я встретил вас, сердитого и напуганного. Служебное удостоверение, конечно, помогло…

— Подождите, Денис! Насчет заговора. Я вспомнил — Шкурко пару раз намекал, что Комиссии клеят какую-то дикость. Зачем вы пришли, меня же посадят из-за вас!

— Не беспокойтесь, Иван Альбертович, лишнего не дадут. Ничего плохого вы не совершили, правда? Ну, написали программу уничтожения. Кстати, почему вы ее не применили?

— Ой, откуда вы зна…

— Не будем терять времени, Иван. Я многое «зна». Как-никак, день на вас убил. Скажите, кто там у окна лежит?

— Свой человек. Ему сейчас не до нас, он отходит от наркоза.

— Вернемся к программе уничтожения дублеров. Почему вы ее не применили?

— А с чего вы взяли, что я должен был ее применить? Она создана из чисто научных побуждений.

— Вынужден повториться, Иван Альбертович. Лично вы ничего подсудного не совершили, поэтому не валяйте дурака. Тем более передо мной, уже находящимся по другую сторону закона. Ваша программа, Иван, все-таки была использована.

— Но Козлов же не мог сам по себе додуматься до уничтожения дублера! Если вы ни при чем, тогда кто его заставил? И вообще, я ничего не понимаю.

— Грамотные замечания. Особенно последнее. Давайте вместе и подумаем, Иван! Я уверен, что это пойдет на пользу нам обоим. Рискую показаться настырным, но где вы хотели опробовать программу уничтожения…

— Ну да, да! Хотел я стереть этот проклятый дублер! Вы же сами знаете, обшарили, небось, все мои записи.

— И что вам помешало?

— Просто струсил. Что тут странного? Это только вы такой бесстрашный, неизвестно почему! А я решил, что пока не достану защитную программу, рисковать глупо — иначе сразу же найдут. Вы же первый и найдете.

— Не понял. Какую защитную программу?

— Ну ту, которая вносит помехи в систему регистрации и не позволяет отследить подключенный канал.

— Для экономиста вы хорошо начитаны. Из какого детектива узнали про такую новинку?

— Шутите! А говорите, времени мало.

— Иван, я вас разочарую, но таких разработок в природе не существует. В противном случае мое Управление давно потерпело бы сокрушительное поражение.

— Да я прошлой ночью должен был записать именно такую программу!