Сеть созвездий
Шрифт:
Еще никогда прежде не видев своими глазами сотворения подобного волшебства, я конечно же подобрался поближе, что бы понаблюдать за столь интересной работой.
Братья, не боясь запачкать полы своих ряс и плащей, ползали прямо на земле, вырисовывая на ней ножами сложные символы. Я не знал даже и половины тех знаков, которыми они покрывали сухую почву и с жадностью старался запомнить все детали, хотя вряд ли сумел бы справился за один раз.
– Он все еще не отвечает?
– Прохаживались вокруг рисунка Обилар и старый брат Карм.
– Нет, магистр. Брат Ресс по-прежнему недоступен, и если позволите
– Полагаю, что так.
Отбирая старших послушников для похода, нам не раз повторили, что предстоящее дело крайне важно и чертовски опасно, но так и не удосужились объяснить в чем же заключается наша задача на острове. Обещали, рассказать все прямо на месте, но не спешили держать данное слово, и невольно слушая разговор двух старших братьев, я мгновенно стал прислушиваться к каждому слову и неспешно побрел в след за ними, стараясь ни чем не выдавать своей заинтересованности и делая вид, будто наблюдаю исключительно за работай над ритуалом.
– Полагаете мы успеем схватить Дронгара?
– Я говорил с братом Рессом всего пару часов назад. Дронгар был еще здесь.
– Если он убил Абилара, а теперь добрался еще и до Ресса, то давно уже знает, что братству известно где он. Почему он не покинул остров сразу же, как понял, что мы его отыскали?
– Меня тоже заботит этот вопрос, брат Карм. Дронг должен был уже давно унести ноги, но все же остался. Что-то его здесь держит, а если и нет, то теперь даже туман Междумирья не сможет защитить его от меня.
– О чем вы говорите магистр?
– Тут же насторожился брат Карм.
– Я позаботился о том, что бы Дронгар не смог покинуть остров.
– Но как?
– С помощью священного Света оргодеона, конечно.
– Обилар отогнул полы плаща и показал что-то своему собеседнику.
– Разве это не опасно?
– Теперь, благодаря Дронгару, терять нам и так уже нечего и я готов рисковать всем, что имею.
– Станете использовать его прямо здесь? Над самой головой пробуждающегося древнего?
– Это было бы чересчур самоуверенно и безрассудно, друг мой. Я сделал всю работу еще на подходе, не замечаете в тумане ничего странного?
Мгновенно, в след за Кармом, переведя взгляд на мглу, я так и не смог разглядеть, что имел в виду глава братства. Все та же мгла клубилась вокруг, поглощая границы острова и ничего нового в ней не прибавилось.
– Туман стал куда темнее.
– Первым рассмотрел едва заметные перемены старый брат.
– Но для этого еще слишком рано. Сезон желтой мглы должен продержаться еще не меньше недели! Что вы сделали?
– В междумирье вот-вот грянет самая настоящая буря. Уйти с острова будет почти невозможно, он останется закрыт, пока мы не отыщем изменника или не убедимся, что его...
– Оборвал свою речь на полуслове Обилар и, словно почувствовав затылком мое пристальное внимание, стремительно обернулся назад. Он упер в меня суровый взгляд из под грозно нахмуренных кустистых бровей, и продолжил обращаясь уже только ко мне.
– Ты чего то хотел, ученик?
– Да учитель, - виновато опустил я взгляд себе под ноги.
– Мне интересно, что же станет со всеми теми, кто сейчас блуждает в тумане?
– Боюсь, что им страшно не повезло, послушник. Бури
Вырджуст, демон седьмого круга.
Когда, с таким трудом установленная, связь с ищейкой неожиданно оборвалась, демон уже знал, что ждет его впереди. Он почувствовал ледяную вампирскую магию, сковавшую разум его прислужницы и был безмерно этому рад. Те кого он должен был перебить, все вампирские лорды разом, так удачно, словно специально для него, собрались в одном месте и упускать такую возможность было нельзя. Вырджуст летел вперед как на праздник, уже предвкушая, как будет доволен им его Повелитель.
Нужное строение он определил еще на подходе. Дом с выбитой дверью каждую минуту озарялся изнутри вспышками заклинаний, а магия разлитая вокруг него, ощущалась еще на подходе. Внутри кипело настоящее побоище, но демона это ни сколько не огорчило и даже напротив. Вырджуст оказался только рад, что его враги начали представление без него и уже успели израсходовать часть своих сил.
Самым разумным решением, стало бы вызвать из недр Нижнего мира, пару десятков боевых демонов, себе в помощь, и с их помощью справиться с кровососами без всяких забот. Но Повелитель дал четкие указания. Вырджуст должен был справиться с этой задачей сам, доказав свою пригодность для служения Наивысшему, и демон не раздумывая, в одиночку, бросился внутрь, совершенно не заботясь о своей безопасности.
Буртшулла, к его не малому удивлению, оказалась еще жива. Если бы не она, и установленная между ними связь хозяина и прислужницы, Вырджусту пришлось бы самому разыскивать и выслеживать кровососов по всему городу, но ему повезло. Единственная выжавшая из всех отправленных им на остров ищеек не только сумела выжить и привести его к цели, но и смертельно ранила одного из лордов, что для нее было немыслимым достижением.
Миареэ в своем не человеческом обличии, с разодранным крылом и оторванной почти по самое плече левой рукой, лежала прямо у входа. Она была уже без сознания, потеряв слишком много крови и сил. Вырджуст даже не стал задерживать на ней взгляда и спокойно переступил через тело, решив не тратить драгоценную мощь, пока не разберется со всеми оставшимися на ногах кровососами, которых оказалось не так уж и много.
Лорд Крахт, славящийся своей бесстрашностью и буйным нравом, сцепился с ищейкой посреди зала. Он орудовал огромной, сотканной из дыма секирой, удерживая демонессу на достаточном расстоянии, и неумолимо теснил ее к дальнему углу, где остальные кровососы уже подготавливали для нее сложное и неведомое Вырджусту заклинание-ловушку.
Демон не стал бросаться к ищейке на помощь. Воспользовавшись внезапностью своего появления, он решил не вступать в затяжное противостояние с лордами и леди ночного народа и попытался выиграть сражение первым же беспощадным ударом. Демон собрал всю доступную ему мощь и, воззвав к силе породившей его стихии, высвободил пламя на волю. Огонь ударил ярким, слепящим фонтаном прямо из-под земли и мгновенно заполнив собой все пространство. В воцарившимся удушающем пекле, от которого даже металл застучал по полу тяжелыми каплями слез, выгорал казалось сам воздух, и зал превратился в огромную топку, где вместо угля и поленьев полыхали живые создания, вопящие от боли и ужаса.