Сеть созвездий

Крестов Леонид Алексеевич

– Угадала, Сильвейра, я держу ее под полным контролем. Ты даже представить себе не можешь насколько это было не просто, их сознание устроено совершенно иначе, даже проникнув в него, не ощущаешь совершенно ничего привычного и знакомого. Они мыслят и чувствуют совершенно по-другому, разобраться и подчинить такую волю, все равно, что молотком починить векторы заклинаний, рехнуться можно.

Девочка выглядела измотанной и обессиленной. Впервые за долгий период нашего с ней знакомства, испытав к ней некое сочувствие и уважение, я тут же бросилась к по-прежнему лежащему в низ лицом, на холодном полу, искалеченному Ривьерро. Распоров клыками запястье, я приставила его к холодным губам своего слуги и он жадно впился в мою плоть, как умирающий от жажды,

посреди жаркой пустыни, бедуин, в предложенный ему бурдюк, со спасительной прохладной влагой. Конечно же моя холодная кровь была просто ни чем, в сравнении с теплой, полной жизненной силы, кровью живого смертного, но вместе с ней он поглощал и остатки моей собственной силы, необходимой ему для исцеления. Это было куда лучше чем ничего, и без сомнения, должно было помочь ему поскорее встать на ноги.

– Пора нам с этим кончать.
– Лорд Крахт оказался уже на ногах и, вновь сотворив свою излюбленную дымчатую секиру прямо из воздуха, направился к демонессе уверенными и твердыми шагами, словно и не получал сегодня серьезных ранений.
– Прикончим эту тварь.

– Нет!
– Выросла у него на пути А"Энних.
– Ты ее не тронешь

– Что?! Эта низшая меня чуть не убила! Я порублю ее на куски!

– Твердолобый варвар! Когда ты наконец научишься думать своей головой?!
– Крахт убивал людей и за меньшие оскорбления, но Энни на удивление, заработала от него только растерянный и удивленный взгляд.

– Что это значит?

– Только то, что мы уже упустили мальчишку! Добравшись до тумана он исчезнет для нас навсегда! А это - ткнула она пальцем в серого демона, - ищейка!

– Думаешь она сможет его отыскать в Междумирье?
– Приободрилась едва живая Миарэ.

– Я не знаю, но пока Регнор все еще на острове, она найдет его без труда, верно, Буртшулла?

– Да, хозяйка, я найду его, чую след.

Олисия Илис.

Томительное ожидание, словно изощренная пытка, тянулось, казалось, уже целую вечность. Все мы, я, сестра и не находивший себе места от волнений, Идлар, томились в темной прихожей старого мастера Царни, в то время, как сам старик, за плотно закрытой дверью, колдовал над умирающим варваром. Ни единого звука не доносилось с их стороны, словно бы там не было ни единой живой души, но, помня предупреждение горбуна, запретившего отвлекать его и мешать, во время работы, ни кто так и не решился подняться с места и узнать, что же творилось за закрытыми створками.

Идея, притащить лишившегося сознания, умирающего Хорворна к старому мастеру принадлежала именно мне, и в первые мгновения, его распорядитель, ни в какую не желал соглашаться со столь бредовым, как ему тогда показалось, предложением. Гладиатор, без всяких сомнений, нуждался в срочной помощи профессиональных лекарей и целителей, к которым горбун, явно не относился, и нам с сестрой, пришлось популярно ему объяснить, чем черева-то обращение к настоящему умельцу. Трое людей, тащивших на себе окровавленного и изрубленного человека, просто не могли не привлечь к себе внимания, и в самом вероятном, из всех возможных исходов, первый же повстречавшийся нам на пути патруль стражи, закрыл бы всю нашу дружную компанию, за толстыми прутьями решетки, в ближайшем же управлении. Хорворн мог преспокойно отправиться к своим предкам прямо на руках у доблестных стражей порядка, пока те выясняли бы всю информацию, и обстоятельства. Они не выпустили бы нас просто так, ближайшие несколько дней, и весь наш спуск в Мертвый мир, оказался бы провален еще до начала.

Но, даже в том невероятном случае, если бы нам, каким то неведомым чудом, все же удалось протащить варвара через весь город к ближайшему лекарю, и остаться при этом незамеченными, любой, разумный целитель, перед тем как взяться за нежданно нагрянувшую работу, все же послал бы за патрулем, при виде тяжелых ранений пациента.

Царни, в этом вопросе, выигрывал по всем возможным параметрам. Мало того, что нам и так пора было возвращаться к горбуну, где нас уже должны были ожидать

Дронг и Регнор, его лавка, располагалась к нам куда ближе. Добраться до нее в обход всех широких, центральных улиц, забитых народом, ни составило никакого труда, а запасу всевозможных целебных настоек и зелий, продаваемых стариком, могли бы позавидовать многие городские аптекари.

Конечно же горбун не обрадовался, встретив нас на пороге. Подарочек в виде умирающего варвара в своей прихожей, вряд ли пришелся бы кому то по вкусу, но старик, не растерялся, словно бы это было для него не в новинку, и в силу своей профессии, из-за которой не стоило звать блюстителей порядка в собственный дом, или в силу внезапно проснувшегося сочувствия, он не стал выставлять нас за порог, и не бросился звать стражу на помощь.

Сгрудив тяжеленного Хорва на стремительно расчищенный стол, мы оказались грубо выставлены за дверь, и принялись ожидать хороших или плохих новостей.

Идлар, сидя на своем кресле, весь извелся и каждые пару минут протирал лысину, словно возжелал отполировать ее грязным платком до зеркального блеска.

Ласса, хмурая словно тяжелая грозовая туча, переводила суровый взгляд от одной, плотно закрытой двери, за которой работал горбун, к другой, уводящей на улицу. Варвар, по большему счету, был ей совершенно безразличен. Она не слишком то и рвалась ему на помощь, когда прибежал взволнованный распорядитель, и если бы не наше общее дело, которое он поставил своим исчезновением под угрозу, она и вовсе не стала бы впутываться в это сомнительное приключение.

Сейчас сестру куда больше интересовали другие исчезнувшие участники грядущего похода. Ни Регнор, ни Дронг, которым давно уже пора было вернуться назад, так и не объявились в заведении горбуна, что не могло не бесить, и не волновать Лассу, всегда ревностно относящуюся к пунктуальности, и ни кому не прощающую халатность. Столь долгое отсутствие этой парочки уже начало волновать не только ее, но и меня, это наводило на определенные опасения, и даже подозрения в отношении того, не бросили ли нас эти приятели.

Дверь распахнулась медленно и тихо, старый мастер едва выглянул наружу, показав свою безобразную голову в узкой щели, и, отыскав меня в полумраке взглядом, заявил, что ему нужна моя помощь.

Находиться в одном помещении с этим уродцем и умирающим человеком, мне ни очень то и хотелось, но выбора не было. Если горбун говорил, что ему нужна была я, значит своими силами он уже не справлялся.

Целитель из меня конечно же был никудышный. При помощи магии, я конечно же могла справиться с чем-то легким, и не смертельным. По дороге даже успела наложить парочку несложных чар, останавливающих кровотечение, но серьезные и сложные целебные чары, требующие большого опыта, сил и умений, я знала лишь в смутно всплывающих в голове обрывках теории, к которой никогда особо и не прислушивалась, и уж тем более не практиковала на умирающих людях. Шагая в темный провал двери на не слушающихся от волнения, словно бы ватных ногах, я вновь чувствовала себя беспомощной ученицей, которой предстоял самый сложный и трудный из всех экзаменов, к которому не удалось подготовиться должным образом.

Хорворн по-прежнему лежал на столе, болезненно бледный и неподвижный, словно бы я уже не успела, а горбун, крутившийся вокруг него, казался злобным духом, ожидающим кончины жертвы, что бы забрать ее дух.

– Я сделал все что смог, - начал рассказывать он, - потратил почти дюжину эликсиров и пару особо редких и ценных припарок, вот - приподнял он, прикрывающую бок варвара, тряпку, и я не поверила собственным глазам. На месте огромной, еще совсем свежей раны, красовался ровненький розовый шрам, словно с момента удара прошло уже не мало драгоценного времени, а не те жалкие пол часа, за которые мы с трудом приволокли умирающего сюда. Более мелкие ссадины и порезы и вовсе растворились на гладиаторе без следа, словно бы их и не было вовсе, но от чего-то, Хорворн все еще выглядел так, словно продолжал балансировать на самой грани жизни и смерти.