Сеть дронов
Шрифт:
— Человек, спаси…
Голос перешел в шум, затем в попискивание. Алекс, замерший в неудобной позе, протянул манипулятор к кристаллу дрона и, в нерешительности остановился, растопырив трёхпалую клешню. И тут его слух резанул вопль:
— Вот он, гад! Держи его! Алекс обернулся. Всё, спёкся. До-вы-пендривался…
Сбоку, снизу от моря, отшвыривая крабов, металлически лязгая, несся к нему охранник, а сверху, сыпля камнями, с воплями валились наблюдатели. Четвёртый(!), не замеченный им, и видимо, поднявший тревогу, набегал вдоль каменной осыпи с юга.
У Алекса в голове, что-то словно бы
Лязгал манипуляторами краболов, запутавшийся в нагромождении камней. Пыля, сыпалась сверху щебёнка, перед матюгающимися охранниками. Молча, и оттого страшно набегал, четвёртый охранник, которого он прошляпил…
И Алекс медленно вынул кристалл из гнезда, медленно огляделся и медленно, как под водой, переставляя ноги, устремился прочь, чувствуя, что не уйти, направил путь своего дрона на север. Наискось, уходя от ломящегося сквозь каменный хаос охранника, он съехал по каменной осыпи, перескочил через валун и оказался над почти отвесным каменистым обрывом высотой метров десять.
Внизу мокро блестели острые валуны, и шуршал прибой. Прыгать было нельзя, убиться не убьёшься, а вот манипуляторы не выдержат, верный кирдык. Оставалось двигаться по-над краем обрыва, рискуя каждую секунду съехать вниз.
Алекс рванулся вперёд. Его дрон, плохо приспособленный бегать по каменному крошеву, мельтешил ногами, то и дело оскальзываясь и срываясь. Сзади орали охранники, им было труднее, их более тяжелые корпуса еще меньше подходили для подобного бега.
Может и повезёт, подумал Алекс, но тут сверху и чуть сбоку, с воплем обрушился на него недавний преследователь с корпусом от «амахи».
Он охватил Алексова дрона ногами и свободными манипуляторами начал выдирать из его рук чёрный кристалл. Он был значительно легче и слабее, но сила удара сбила с ног, и теперь они вдвоём, барахтаясь, сползали к краю обрыва.
На самом краю Алексу удалось оторвать, вцепившегося как клещ траппера и ударом всех, шести своих, ног послать его в недолгий полёт к прибрежным валунам. С визгом тот улетел вниз. Там что-то осыпалось, сбрякало и булькнуло. Визг замолк. Освежись, родной, мелькнула злорадная мысль.
Что с ним стало дальше Алекс уже не смог увидеть — ему пришлось срочно хвататься за ветку корявой сосны на краю, чтобы не улететь следом. Так он и повис на одном манипуляторе. Другим же он цепко удерживал добычу, а его дрон судорожно теребил ногами, ища опору. И чем больше он теребил, тем яснее Алекс осознавал, что вылезти без второго манипулятора не сможет. Или бросить чёрного дрона, или падать вместе с ним. Третий вариант осторожно высунулся из-за нависшего сверху валуна.
— Держи посох, ёлоп, и не вздумай дурить! — второй траппер, с обшарпанным корпусом, медленно протягивал Алексу гладкую палку с набалдашником на конце. — Только сначала брось мне дрона. И учти, ты на мушке!
Из-за его спины выглядывал Базука Билл со товарищи. Ага, сядь ко мне на носок, да пропой ещё разок…
Алекс, тот Алекс, что сидел в мягком кресле за компьютером дома, медленно нагнулся, нашарил и поднял
Алекс, тот Алекс, что висел на одном манипуляторе над обрывом, посмотрел на траппера, протягивающего ему палку, на выставившего «парабеллум», Базуку Билла, на грозных охранников с пиками, медленно подтянул манипулятор с дроном и замер.
— Тебе ничего не будет, — ровным, скрипящим голосом сказал Базука, — если ты отдашь дрона. Иначе мы найдём тебя везде, и тебе это не понравится.
У него был сильный прибалтийский акцент, и неприятно отблескивало солнце не стволе пистолета. Ай-ай-ай, это называется, добаловался…
В этот момент Алекс испытывал два чувства сразу — омерзительный страх холодил сердце, а поднимающаяся горячая волна протеста, дрожью наливала руки. И тут он вдруг понял, что стрелять в него не будут, пока дрон у него. И он понял, что сделает дальше. И ему сразу стало легче.
— Только не кидай меня в терновый куст, — негромко сказал он, затем спокойно ткнул углом кристалла в фиксатор, крышка корпуса распахнулась, и он ещё раз ткнул, теперь уже в инжектор кристалла своего дрона.
— Что-о не кида-й? — Не понял Базука.
Но тут же, осознав что, дико заверещал и выстрелил в Алекса, целя в корпус. Пуля прошила воздух рядом с головой, а, не успевший изготовиться к стрельбе, Базука упал от отдачи и, страшно ругаясь, боролся теперь со своими манипуляторами, пытаясь встать.
Выброшенный инжектором, из обвисшего ногами корпуса, кристалл алексова дрона, кувыркаясь, полетел вниз. А Алекс, взяв управление на себя, точным движением, вставил чёрного дрона на его место, в установочное гнездо. Всё как по инструкции — аккуратно и до щелчка. И захлопнул крышку.
— Опусти руки, человек, — ясный, без выражения голос звучал прямо в ушах, — опусти руки, сейчас мы уйдём.
Подсознательно он ожидал чего-то подобного, поэтому лишь слегка вздрогнул, и попробовал уцепиться освободившимся манипулятором за спасшую его ветку сосны. Однако манипулятор не совершил требуемого движения. Опа-на! Алекс подергал руками, ногами, телом — всё без толку. Оказалось, он мог управлять только головой, остальное управление не действовало. Вот это да! Дрон управляет только шасси и частично торсом, да и то, не по своей инициативе, а здесь у него полностью перехватили управление. Приплыли…
С отрешённым видом, Алекс опустил руки и откинулся в кресле. Снявши голову — по волосам не плачут. А чего он, собственно, ожидал? Какая такая интуиция заставила его всё это сделать? И, что же это за чудо такое он пытается спереть у граберов — сам говорит, сам рулит? Теперь осталось только смотреть и ждать, чем закончится его воскресный поход за приключениями.
Он ещё только распрямлялся, вытягивая ноги в кресле, а его дрон (да его ли дрон?), вдруг резво зацепился ногами за осыпающийся каменный склон и, слегка помогая себе манипуляторами, боком стремительно понёсся вдоль откоса, забирая слегка вверх. Надо полагать, пользовался при этом он только «дроновскими» глазами, расположенными в шасси, так как Алекс вперёд не смотрел, а смотрел он на осатанело орущих «головоглазов», почувствовавших, что похититель уходит.