Сеть дронов
Шрифт:
— Ну, вот и всё, можно идти дальше, — он отдал моток «мангусте», тот взял и начал неловко засовывать его в бардачок. Все стояли и молча смотрели на Алекса. Затем «рысь» сказала:
— Сейчас прибудет команда сапёров. Наших. У них уже прошла информация, что тропу вновь заминировали граберы, предположительно из клана Усатого Ли. «Краб» и «мангуст» молчали. И тогда Алекс сказал:
— Ну, что ж, посидим, покурим.
— А я бы уже пошел, — сказал Казимир. Но Женя-«мангуст», молча, покачал головой, и они стали ждать сапёров.
Через пятнадцать минут с юга, вдоль ручья, стелясь низко
Прибывшие сапёры переговорили с рейнджерами охраны и с Алексом: — «Ты, что ли, Хариус? Ну, молодец, запомним тебя». И ушли на тропу через минное поле. Прошли её от начала до конца и назад, не нашли больше ничего, дали им добро на проход, и переключились на тропу другого направления.
Караван заурчал моторами, и потянулся по расчищенной тропе к переправе через ручей Безымянный, иначе именуемый Минервой.
3
Ручей преодолели бы без особых происшествий, но «мангуста», как самого мелкого в группе, унесло потоком, когда он поскользнулся, неловко приземлившись после прыжка, на камень посредине ручья. Пришлось бежать за ним метров десять, вылавливать, вытряхивать и высушивать.
Это было неприятно, для него, но совершенно не опасно — современные дроны не боялись воды, и могли бы вообще путешествовать по дну моря. Если бы не одно препятствие — радиосвязь. На глубине уже в несколько сантиметров, вода экранировала радио-поле сети дронов, и связь обрывалась. Для подобных путешествий, необходимы были другие способы связи, но на Острове они отсутствовали.
Алексу доводилось видеть дронов, которые, по той или иной причине, оказывались под водой на большой глубине. Большой, естественно, с дроновских позиций…
…Он, как-то «загорал», сидя на валуне, одной своей частью, погруженному в море. Погода была чудесная, шла вторая половина июля, и на море был полный штиль. Вода, обычно мутная у берега, по причине полной неподвижности, прояснилась, и он, с большим интересом, наблюдал за рыбами. Те шустро носились среди лохматых, бурых водорослей, посверкивая на солнце чешуёй, блики которой, вкупе с бликами воды, навевали дрёму и покой.
Недалеко от берега, на воде, так же дрёмно плавали чайки. Похоже, их тоже убаюкали блики, почти неподвижной воды, так что на рыбу им было наплевать. Небо, пронзительно голубое по всей своей шири, на юге, у горизонта, было подёрнуто серым маревом. Марево неба смешивалось с маревом моря, и вид этого смешанного марева лишь усиливал тишину в душе и в природе.
Глубина там была небольшая, от силы метр. И Алекс, утомлённый созерцанием, этого природного аквапарка, тихо дремал у себя в кресле дома. Благо дело было на выходных, и родители умотали в лес, отчаявшись забрать его с собой, после длительных и безуспешных уговоров.
Внезапно, чувство острой опасности толкнуло его изнутри, он встрепенулся, а дрон его подскочил и быстро завертел из стороны в сторону своей приплюснутой головой, осматриваясь вокруг. Всё
Медленно-медленно он повернул, ставшую чугунной голову, и опустил свой взор на воду. И вздрогнул так, что чуть не выпал из кресла, а дрон его чудом, но удержал равновесие на камне. Сказалась-таки длительная муштра кристаллического болвана.
То, что смотрело на него из-под воды, вначале показалось ему, гигантским спрутом, вышедшим из пучины вод, дабы поживиться незадачливым наблюдателем. Однако, преодолев липкий страх, он всмотрелся. И напугался ещё больше. Это оказался мёртвый дрон-разведчик, типа «тушканчик», с громадными линзами оптики на маленькой голове.
Благодаря обилию легкого пластика, «трупик» парил в воде на глубине приблизительно в полметра, и медленно дрейфовал по воле волн, по таинственному подводному царству.
Первой трезвой мыслью Алекса было — бежать. Затем возникла мысль — достать. Затем он отбросил первую, и стал думать над второй. Но, как он тогда не изгалялся, заманчивая добыча так и уплыла. А он, после нескольких безуспешных попыток, разделить с бедолагой подводное путешествие, так и остался один на камне.
А к вечеру, над Островом, разразилась грандиозная гроза, со свирепым штормом. Почерневшее море швыряло грязную пену на скалы, а чёрно-синие тучи секли тугими, упругими струями дождя, и берег, и сопки, и бушующее море. А Алекс сидел, сжавшись, в своем тёплом кресле дома, и приглушив звук ревущей стихии, потрясённо наблюдал за всей этой, исхлёстанной молниями, вакханалией. А дрон его, спрятавшись от грозы, сидел в раскрыве, обрушившегося вентиляционного тоннеля, Третьей артиллерийской установки, Третьей береговой батареи, Третьего Бастиона…
Когда «мангуст» просох и отматюгался, наступил полдень по местному времени, и Казимир объявил, что согласно регламенту транспортной компании и его жены, у него обед. Посему, давайте организовывать привал. Все согласились, однако на минном поле никто останавливаться не захотел. И грузовозы, рыча моторами, устремились, в сопровождении рейнджеров, на противоположный берег долины ручья Безымянный, перекрыв все свои скоростные характеристики.
Они вылетели с бешенной, для себя, скоростью — полтора километра в час, на бугор берега, и чуть не столкнулись с шестёркой дронов, шедших во встречном направлении.
Это были тяжело груженные, разномастные сталкеры. Строем, в колонну по два, они тащили хабар на приёмку.
От тяжести дроны их скрипели и пищали, но дружно, в такт, шлёпали ногами. А их дроннеры дружно пели, старинную киношную песню, задавая этот такт. Высокий, чистый голос, одного из сталкеров, заводил:
Говорила мама мне Про любовь обманную, Да напрасно тратила слова - Затыкала уши я, я её не слушала. Ах, мама, мама, как же ты была права! — Ах, мамочка, на саночках,