Сестры ночи
Шрифт:
«Все мои бабушки и дедушки из Лондона, – как-то раз с улыбкой сказала ей Эми. – Из Лондона в Англии и из Лондона в Вермонте».
Но сейчас школьный автобус проехал мимо покосившегося указателя мотеля. Пайпер прочитала знакомые слова: «Мотель «Тауэр», 28 номеров, мест нет». Когда-то буквы были красными, а теперь выцвели и стали едва различимы. Подъездная дорожка вела к покосившейся башне. У мотеля по-прежнему было полно полицейских машин и репортерских фургонов, и все дети в желтом школьном автобусе прилипли к окнам. У Пайпер перехватило дыхание.
– Господи, –
У Пайпер по телу пробежал холодок. Джейсон притормозил.
– Прости, – сказал он. – Надо было поехать другой дорогой.
– Все нормально.
– Не знаю, говорила ли Марго, – добавил Джейсон, еще крепче сжимая руль. – Эми оставила записку… ну, не совсем записку, просто написала кое-что на старом снимке. «29 номеров». Тебе это о чем-нибудь говорит?
Впервые с момента встречи в аэропорту Джейсон посмотрел прямо на нее своими карими глазами, ожидая ответа. Будто Пайпер опять двенадцать лет и ее опять достает надоедливый поклонник Эми. Они все над ним смеялись.
Пайпер сделала вид, что пытается припомнить, и покачала головой.
– Нет, – сказала она, не отрывая взгляда и не выдавая эмоций. Лучше бы они не нашли этот чертов снимок, лучше бы она вообще никогда не слышала об этом двадцать девятом номере и не видела бы его собственными глазами. – Ни о чем.
Джейсон молчал. Интересно, он ей поверил?
– Как мы выяснили, – наконец сказал он, – на самой фотографии мама Эми, Роуз, со своей сестрой Сильви – им там примерно восемь и двенадцать лет. Сильви пропала вскоре после окончания школы. Эми ничего о ней не рассказывала?
– Пару раз упоминала, – пожала Пайпер плечами. – Сильви вроде сбежала в Голливуд.
И всего на мгновение Пайпер почувствовала, что ее щеку обожгло горячим дыханием Эми, которая прошептала ей на ухо:
– Врушка, врушка.
Пайпер
Спальня Марго и Джейсона походила на картину в раме цвета слоновой кости и морской пены. Как и в остальных комнатах, здесь было полно старинных фотографий давно ушедшего Лондона – старый супермаркет «Эй-энд-Пи» в центре города, молочная ферма на Мэйн-стрит.
Марго лежала на кровати, откинувшись на взбитые подушки, а на расстоянии вытянутой руки находилось все необходимое: книги в мягких обложках, журналы о воспитании детей, бутылка воды, пульт от телевизора, мобильный телефон, несколько протеиновых батончиков и яблоки. Рядом была и коллекция старых пожелтевших газет, сложенных в прозрачные файлы, одну из которых она читала. «Лондонский глашатай».
Марго отбросила газету в сторону и завопила: «Пайпер! Ты приехала!», как будто вовсе не ожидала ее увидеть.
Пайпер плюхнулась на кровать и обняла сестру. Она спиной ощущала, что Джейсон сверлит ее взглядом.
– Зачем тебе древние газеты? Только не говори, что
– Не совсем, – с хитрой улыбкой ответила Марго. – Это дополнительный проект для исторического сообщества. Выбираю номера «Глашатая» для выставки. В пятидесятых-шестидесятых ее помогали издавать жительницы Лондона. Потрясающе! По этим строкам можно проследить невероятную историю города.
У Марго всегда горели глаза, стоило ей завести разговор об истории Лондона. Пайпер успокоилась и только теперь поняла, как сильно переживала за сестру по дороге из аэропорта. Да, Марго лежит в кровати с огромным животом, она еще больше располнела, но в остальном это все та же Марго, которая радуется стопке старых пыльных газет.
Пайпер посмотрела на первую полосу одной из газет. Выпуск от двенадцатого марта 1952 года. Главный материал рассказывает про шоу талантов для старшеклассников, а еще напечатан рецепт знаменитой запеканки миссис Минетти из трех видов фасоли.
На стене слева от кровати висела фотография фермы. Рассмотрев ее повнимательнее, Пайпер поняла, что это старая ферма Слейтеров, на месте которой дед Эми впоследствии построил мотель. Пайпер узнала дом и очертания холма за ним. Было непривычно видеть этот пейзаж без обваливающейся башни и номеров мотеля – только поле и коровы.
Странно и даже тревожно, что Марго решила повесить в спальне этот снимок, особенно сейчас. Пайпер отвела взгляд – лучше не привлекать внимание к фотографии.
– Милая, принести тебе что-нибудь? – спросил Джейсон, взяв Марго за руку.
– Нет, – ответила она. – Пайпер теперь со мной, так что можешь возвращаться в участок. Там наверняка нужна твоя помощь.
Джейсон нерешительно замер в дверях, шаркая ногами, будто маленький мальчик.
– Хорошо. Если что-то понадобится – что угодно, сразу звони. И кстати, Пайпер, – добавил Джейсон, глядя ей в глаза, – не забывай, что Марго и ребенку нужен отдых. Отдых и покой.
– Поняла. Не переживай, Джейсон, я за ней присмотрю. – Пайпер подтвердила свои слова улыбкой, однако встретила холодный взгляд Джейсона.
Он подошел и нежно поцеловал Марго в щеку.
– Если заболит голова, будет тошнить или двоиться в глазах, звони врачу.
– Конечно, – сказала Марго. – Иди уже. От твоего беспокойства у меня еще больше давление скачет!
Джейсон робко кивнул и вышел из комнаты. Было слышно, как он наливает кофе в термокружку. На комоде Пайпер заметила еще несколько фотографий: снимок со свадьбы, на котором Марго и Джейсон такие молодые и счастливые, фото маленьких Марго и Пайпер под елкой, а вот их мать в день окончания юридического университета. Сначала мама работала государственным защитником, затем открыла свою фирму. Она умерла в сорок шесть лет от аневризмы головного мозга. Врачи сказали, что аневризма, скорее всего, была у нее уже несколько лет, и так вышло, что одним весенним днем – может, из-за повышенного давления – она разорвалась, когда мама шла по парковке у садового центра. Ящики с рассадой петунии и анютиных глазок, которые она несла к машине, упали на асфальт.