Сестры Марч (сборник)
Шрифт:
– Да, это она. Не слишком все изменилось…
– Джо многое бы отдала, чтобы увидеть это пятнышко! – сказала Эми, воодушевляясь и желая увлечь Лори.
Он лишь кивнул в ответ, однако стал пристальнее всматриваться в морскую даль, надеясь рассмотреть остров, который вдруг навеял ему мысли о любви – властелине более могущественном, чем сам Бонапарт.
– Мы ей непременно расскажем, что видели Корсику, да? А теперь давай посидим немного. Расскажи, чем ты занимался все это время, – и Эми стала располагаться поудобнее, готовясь к дружескому разговору. Но разговора не получалось, хотя Лори отвечал на все ее вопросы.
На обратном пути Лори заехал к ней в гостиницу засвидетельствовать свое почтение миссис Кэррол. Затем отправился к себе, пообещав прийти вечером.
Эми в этот вечер прихорашивалась больше, чем обычно. «Мы встретились в Старом свете, и он предстал передо мной в новом свете», – пошутила она про себя. Да, теперь возле нее был не милый мальчик, а красивый и обаятельный мужчина, и ей захотелось ему понравиться. Эми знала свои сильные стороны и пользовалась ими со вкусом и умом, а ум и вкус – это воистину наилучшее приданое для очаровательной, но бедной девушки.
Чтобы хорошо выглядеть на балу в Ницце, девушке не обязательно быть богатой. Следуя разумной английской моде на простые наряды, она покупала дешевые кисею и тюль и очень эффектно украшала их живыми цветами. Порой в ней брал верх художник, и она делала себе какую-нибудь прическу в античном стиле или укладывала складки на одежде подстать богиням классической древности. Но за ее доброе сердце и миловидность ей легко прощали и претензии, и некоторое тщеславие.
«Надо произвести на него впечатление, чтобы он написал домой о том, как я выглядела на балу в Ницце», – подумала Эми, примеряя перед зеркалом старое бальное платье Фло и набрасывая на плечи шарф из входящей в моду ткани «иллюзия». О, как восхитительно вырисовывалась на фоне этого белого облака ее золотистая головка! Она даже не стала мучить свои прекрасные волосы щипцами, а просто собрала их на затылке, как юная Геба.
– Не слишком модно, ну и пусть. Лучше так, чем выглядеть нелепо, – отвечала она на уговоры сделать завивку или заплести косу.
Не имея никаких драгоценностей, Эми приколола на пояс розовые азалии, а белизну плеч оттенила веточкой плюща. Глядя на свои атласные туфельки и любуясь своими аристократическими ножками, она не без грусти вспоминала о временах перекрашенных ботинок.
– Так… Веер подходит к цветам, перчатки – к брелоку, кружева на платке – ко всему наряду. Мне бы еще классической формы нос и рот, и я была бы счастлива, – сказала она, критически оглядывая себя в зеркале.
На балу Эми появилась оживленной и изящной; полагая, что при высоком росте ей подобает быть медлительной и величавой, как Юнона, она стала неторопливо прохаживаться взад и вперед по большому залу в ожидании Лори. Сперва она старалась держаться поближе к люстрам, чтобы свет падал на ее волосы, но потом решила, что не стоит производить впечатление в первую же минуту, и отошла в дальний конец зала. Оказалось, что удачнее и нельзя было придумать. Когда Лори вошел, он увидел ее стоящей возле окна, и стройная фигура в белом на фоне пурпурных портьер смотрелась как античная статуя.
– Добрый вечер, Диана! – произнес Лори.
Она отметила про себя, что он рассматривает ее не просто с интересом, а даже с удовольствием.
– Приветствую тебя, Феб! – ответила Эми улыбкой
Он тоже выглядел необыкновенно элегантно, и, представив, как она войдет в зал с таким кавалером, Эми пожалела четырех невзрачных сестер Дэвис.
– Это тебе. Я сам их выбрал, ведь ты, как говорила Ханна, не любишь «подбирать стебелечки друг к другу», – и он подал ей изящный букетик в точно таком кольце, каким она однажды любовалась в витрине «Кордильи».
– Какой ты милый! – воскликнула она с благодарностью. – А я не подумала о рождественском подарке для тебя.
– Пустяки… Букетик не так уж и хорош, но ты – чудесное к нему дополнение.
– Ой, только без комплиментов.
– Разве тебе неприятно их слушать?
– От тебя – не очень. Звучит так ненатурально, мне больше по душе твоя студенческая грубоватость.
– Что ж, я рад, если так! – сразу повеселев, он помог ей застегнуть перчатки, а потом совсем прежним тоном, как дома, собираясь на товарищескую вечеринку, поинтересовался, хорошо ли повязан у него галстук.
О, что за общество собралось в длинной столовой гостиницы! Пожалуй, нигде, кроме континентальной Европы, не увидишь такого. Радушные американцы пригласили всех, с кем завели знакомство в Ницце. И, не имея ничего против аристократов, они пригласили несколько титулованных особ на свой торжественный бал.
Русский князь беседовал в углу с немолодой скандинавкой, напоминавшей своим видом Гертруду – мать Гамлета. Восемнадцатилетний польский граф увлеченно общался с дамами, которые нашли его «прелестным юношей», а невозмутимый немец в одиночестве обходил столы в ожидании ужина. Был тут и личный секретарь Ротшильда – большеносый еврей в узких ботинках, который держался так, словно это был не он, а сам его патрон. А еще были старый танцмейстер, лично знавший Наполеона, и одна британская матрона в окружении маленького семейства – из восьми человек.
Но особенно много было, разумеется, девиц: резвых американок, красивых и томных англичанок, некрасивых, но очаровательных француженок. Они все веселились в обществе молодых людей, а мамаши всех национальностей благосклонно взирали на них, расположившись вдоль стен.
Любая девушка может представить себе состояние Эми, когда в тот вечер она «появилась на сцене», сопровождаемая Лори. Она знала, что отлично выглядит, она любила танцевать, балы были ее стихией, и она наслаждалась тем удивительным ощущением власти, которое пробуждается, едва девушка вступает в новое и прекрасное королевство, в котором рождена владычествовать по праву молодости, красоты и женственности.
Ей было жаль сестер Дэвис, нескладных, неуклюжих и сопровождаемых лишь угрюмым папашей да еще более угрюмыми тетушками – тремя старыми девами. Проходя мимо этих бедных сестричек, Эми, как обычно, дружелюбно им поклонилась, и это было очень хорошо с ее стороны, так как дало им возможность рассмотреть ее платье и пробудило в них жгучее любопытство: что за представительный джентльмен будет сегодня с ней танцевать?
При первых же звуках оркестра щеки у Эми зарумянились, глаза засверкали, и она уже нетерпеливо постукивала ножкой по полу – о, она здесь научилась замечательно танцевать, и чем скорее Лори оценит это… И вдруг – легче вообразить, нежели описать то, что она пережила, когда Лори спросил совершенно бесстрастным тоном: