Сестры Ингерд
Шрифт:
– - Вдовец он. Две дочери у него осталось. Три годика и пять. Ежели даст нам Господь деток, а лучше сына, то и прекрасно. А ежели не даст, – она перекрестилась, вздохнула и добавила: – Ну, значит, у меня только две дочки будут. А барон сказал, что обижать не станет, лишь бы вела я себя примерно.
Бал все тянулся и тянулся, девушки сновали по залу в сопровождении монашек. А мы, «окольцованные» подпирали стенку в полумраке. К тому времени, когда графиня скомандовала «домой», у меня уже основательно устали ноги. Не представляю, как эта пожилая
Когда мы уезжали, без предложения о браке остались только одна из трех сестер Мирбах, малышка Лизелотта, госпожа Кларимонда Люге и Ангела. Сестра была самой красивой из нас. И мне было очень странно осознавать, что меня выбрали из толпы, даже толстушку Гертруду выбрали, а Ангелу нет.
В карете девушки трещали без остановки, и мой предстоящий брак стал темой номер один. Пожалуй, некоторое равнодушие к этому вопросу проявила только Гертруда. Она с мечтательной улыбкой поглаживала гладкое золотое колечко на полном пальчике и в беседу не лезла. Молчала и Ангела, отворачивая от меня лицо. Зато Ансельма и Лизелотта трещали за всех остальных. Прикидывали, в какой роскоши я буду жить, со вздохом рассуждая, что им так не повезло. В спальне разговоры продолжились, но теперь к ним присоединились еще и старшие сестры Мирбах.
То ли по приказу графини, то ли по забывчивости уставших служанок, но сегодня свечи из спальни не унесли. Кларимонда погасила две из них, и при тусклом свете третьего огонька девицы продолжали беседу чуть ли не до утра. Ангела повернулась ко мне спиной и делала вид, что спит, а я тихо плакала и понимала, что ничего не могу изменить.
Утром нас не будили, но и прогулки сегодня не было. Графиня приказала тем, кто не получил кольца, освежить туалеты, а если есть возможность, подготовить другое платье. Мне немного странно было то, что госпожа Кларимонда попросила помочь в подборе туалета Ангелу. Очень удивительно было и то, что сестрица послушно пошла и приняла активное участие в разборе тряпок.
Одна из монахинь, как выяснилось вчера приехавшая с нами, увела меня и других невест в комнату, где около часа монотонно читала нам молитвы и наставления. Требовала быть покорными мужьям, почитать их семьи: родителей, братьев и сестер, быть экономными и преданными. И тогда Господь непременно воздаст…
Когда беседа закончилась, девушки с облегчением убежали в спальню, а я так и застыла у окна, наблюдая, как во двор въехала карета, пара телег и десятка полтора всадников.
– - Госпожа графиня пригласила твоего будущего мужа погостить у нее. Именно поэтому я буду жить здесь до твоей свадьбы: во избежание всяческих пересудов, – монахиня подошла ко мне со спины так бесшумно, что я вздрогнула, когда она заговорила у меня над ухом.
Возвращаться в шум и болтовню спальни совсем не хотелось, я повернулась спиной к окну и села на невысокую банкетку, беспомощно сложив руки на коленях. Дверь распахнулась и, застыв на пороге, Ангела спросила:
– - Ну почему тебя?! Чем ты могла ему приглянуться?!
– - Да откуда я знаю!? –
– - Ты ему какие-то знаки подавала? Может, подмигнула? – раздраженно продолжала допытываться Ангела.
– - Какие знаки?! Ты с ума сошла… Я бы тебе этого графа даром отдала и не задумалась даже, – отмахнулась я от сестры.
Мы разговаривали на русском, потому вмешательство монахини было для нас полной неожиданностью. Старуха постучала сухим пальцем по столу, привлекая к себе внимание, и на ломаном русском сказала:
– - Де-ва-шка… укра-шать скром-наст!
Мы переглянулись с Ангелой, и я живо спросила:
– - Сестра, откуда вы знаете этот язык?
– - Я была совсем юной, когда отец привез с войны пленника. Его звали Васыл. В своей далекой стране он родился рабом. Я тогда была любопытна, и Васыл немного учил меня языку.
Если у меня и были еще какие-то смутные мысли о том, что где-то здесь, в этом мире, тоже есть Россия и, может быть, следует сбежать туда, то сейчас мысли эти умерли окончательно. Бежать некуда, нужно жить здесь.
Глава 22
Днем нас опять уложили спать перед балом. Тех, кто не поедет, тоже заставили отдыхать, чтобы не мешали отдыхать еще не обрученным невестам. Самым странным в этом моменте было то, что довольно брезгливая Ангела вдруг заявила, что я слишком пинаюсь во сне, и обратилась к Кларимонде с просьбой поменяться местами с Лизелоттой. Я вытаращила глаза, но все же промолчала. Может быть, у сестры возник какой-то план? Может быть, она расскажет мне потом?!
Однако глаза от меня она прятала, старательно делая вид, что в этой просьбе нет ничего необычного. Госпожа Люге любезно согласилась и приказала растерянной Лизелотте:
– - Ложись в постель к баронетте Ольге. А баронетта Ангела теперь будет спать со мной.
Младшая из сестер Мирбах недоуменно пожала плечами и, даже не думая возражать, улеглась на место Ангелы. Я также не стала спорить, но под одеяло забралась в полном недоумении: «Интересно, что она придумала?! Это же хрень какая-то: добровольно ложиться в постель к пропотевшей толстухе! Раньше Ангела от нее нос воротила, а теперь что? Почему она мне ничего не сказала?!».
Гоняя в голове эти мысли и пытаясь понять, что именно задумала моя сестрица, я так и не уснула. Потому прекрасно слышала, как с их койки доносится тихий шепот. Увы, ни одного слова я так и не смогла разобрать. Поняла только, что они о чем-то договариваются. Рядом со мной тихонько попискивала худышка Лизелотта, она крепко спала в свое удовольствие, а я все лежала и думала о разном неприятном.
Надо сказать, что после этого фокуса доверие мое к сестре, и без того весьма чахлое, пропало окончательно. Я не понимала, откуда ждать пакости, и сильно нервничала. Однако она после сна вела себя так, как будто все в порядке.