Сестрёнки
Шрифт:
Она вздыхает. Направляет память вспять. Как это было тогда, очень давно, когда сама была в их возрасте? Шестьдесят три дня продиралась она на коне в направлении далекой польской границы. На уворованной кляче, с ватагой янычар за спиной, без запасов еды, без баклажки, без гроша за душой. К счастью на полях еще стояли хлеба… Три стычки; Днестр она переплыла в октябре… Блин, да ведь каждая девушка с Кресов [33] была бы в состоянии толочься на коне целый месяц. Бывало, что казаки проводили в степи круглый год. Войны давно
33
Восточные и юго-восточные пограничные области давней Речипосполитой. Включали всю правобережную Украину. Так вот какими были украинские девушки… А мы и не знали… — Прим. перевод.
Звонок. Ученицы со стонами застывают на полу, возле шведской стенки, на канатах. Девяносто наклонов для них так много? Стася прохаживается среди едва дышащих подопечных. Под самый конец она сама тоже немного запыхалась, но до состояния приятной усталости ей еще ой как далеко. Зато школьницы похожи на заезженых кобыл. Ноздри преподавательницы задрожали, когда в них ударил деликатный запах девичьего пота.
— Ладно, грязнули, выметайтесь под душ! — мягко, но решительно выталкивает она девиц из спортзала.
Что можно сделать с этим замечательным помещением, очищенным от учениц, но заполненным гимнастическим оборудованием? А все, что угодно! К примеру, можно потренироваться с саблей — для таких занятий квартира Станиславы явно мала, а на Плянтах она привлекала слишком много внимания прохожих. Итак…
Стася нырнула в подсобку. В течение пяти секунд содрала с себя тренировочный костюм и надела платье, сшитое по моде самого конца ХVII века. Очень сложно найти наиболее непрактичный костюм для тренировок, но она выбрала его сознательно. Тот, кто научится сражаться в неудобной одежде, без труда справится и в любой другой…
Рядом с гимнастическими кольцами она подвесила солидную дубовую плашку на короткой, короткой цепи. Раскачала. Вытащить саблю из ножен — это всего две десятых секунды. Стася наносит первый удар. Не слишком сильно, чтобы кончик вонзился не слишком глубоко. Этой сабле уже четыреста лет, она служила еще ее деду. С памятками культуры следует обходиться весьма осторожно. Рубящий удар с плеча, защита — гардэ, рубящий с полуоборота. Умение позабыто. Лучше всего было бы поработать в паре с живым противником… Но где такого найти? Например, у двери.
Катаржина Крушевская скромненько сидит на краешке низкой лавки и смотрит на демонстрацию владения холодным оружием с легкой усмешкой.
— О… — кузинка опускает саблю и направляется к гостье. — А мне казалось, будто бы дверь я закрыла.
Как интерпретировать ее вопрос? Выгоняет? Нет, это всего лишь удивление.
— Замок «йейль», щурится Катаржина. — Шестнадцать секунд для начинающего воришки, восемь — для опытного. Сама я никогда более десяти секунд не тратила, похоже, таланта мне не достает… Честно говоря, я надеялась, что мы вместе пообедаем в столовке, но ты не пришла…
— Не затем я живу чуть ли не половину тысячелетия, чтобы умереть из-за
— Это так, — склонила та голову в сторону, — но могу тебя порадовать тем, что здесь кормят намного лучше, чем в государственных школах.
— После уроков, когда вернемся домой, сделаю тебе такую свиную ножку с медом, что умрешь от восхищения…
— Свинина и мед? — на лице преподавательницы информатики написано изумление. — Я и не знала, что эти два продукта совместимы.
— Если знаешь соответствующие приправы. Сама убедишься: пальчик оближешь. Прости, через десять минут урок французского, а мне еще нужно быстренько принять душ.
Она снова переодевается в тренировочный костюм. О ней и так уже достаточно болтают. Но если бы появилась сейчас в коридоре в платье семнадцатого века, сплетням вообще не было бы конца. Стася моется быстро, но тщательно. Странный, вибрирующий звонок за толстой, бетонной стенкой. Черт, это уже на урок… Девушка спешно вытирается и одевается, подавляя нарастающую панику. Учитель не может опаздывать. Это позор. У нее же чувство обязанности развито очень сильно. Даже слишком…
Цивилизация белого человека создала ряд удивительнейших изобретений. Одним из самых полезных является телефонный справочник. Вот только нужно найти хотя бы один экземпляр. Моника отправляется в поход по Плянтам. В двадцатой из стоящих по дороге телефонной будке лежал обшарпанный том. Девушка вписала адреса. План города купила в киоске. Стоил он прилично, а ведь ей нужно экономить. Выходит, придется отказаться от поездок на автобусе. И что с того? За последние три месяца она прошла по балканским горам пешком около восьмисот километров.
Ботинки чуточку жмут, охотнее всего она их бы сняла, но Краков город культурный. Здесь никто босиком не ходит. Опять же, климат не совсем подходящий…
Три частные школы. Первая выглядит совсем не ахти. Грязный фасад, граффити, это сразу же говорит о полном отсутствии дисциплины. Типичная «камера хранения», созданная для разгильдяев, которым посчастливилось иметь богатых папиков… Вторая выглядит получше. Сейчас перемена, и ученики забавляются тем, что плюют в окна. Отпадает. Фасад не красили уже достаточно давно, но на каникулах его старательно почистили щетками и водой. Солнце смеется в отлично вымытых стеклах. Уроки как раз закончились. Из здания высыпают группки девчонок. Сразу же за ними выходит и учительница. Одета она скромно, зато с умелой и подчеркнутой элегантностью. Забавно, на голове у нее странная прическа, закрепленная несколькими деревянными шпильками.
Ее тут же окружают девочки. Задают ей какие-то вопросы; женщина отгоняет их, но без злости, с улыбкой. Самым настырным бросает несколько слов. Из школы выходит еще одна женщина, возможно, чуточку моложе первой, с толстой русой косой. В руках у нее плетеная корзина, такие носят на пикники. Корзинка солидно загружена. Вместе они направляются к остановке. Моника провожает их взглядом. Девчонки бегут за учительницами, вновь пытаются что-то спрашивать — пьяные счастьем, молодостью, они пылают радостью встречи.