Сестрёнка
Шрифт:
Ева согласно кивнула, я скинула руку со своего плеча, поднялась с дивана и протиснулась между столом и братом. И будь он нормальным человеком, я спокойно ушла бы на танцпол, избавив себя от его общества. Но это Кирилл. У него никогда не бывает легко и просто, а творить пакости для него такое же привычное состояние, как и завтракать. Он резко схватил меня за руку и потащил к себе. Я оступились и рухнула ему на колени.
— Кирилл, черт бы тебя побрал, ты меня дома достал, дай хоть где-нибудь от тебя отдохнуть! — зашипела я и силой толкнула его двумя руками в грудь.
Он только открыл рот, чтобы съязвить в привычной ему манере, как дверь
— О, вы уже девчонок подцепили, — улыбнулся он. — А что только двоих? Как делить будем?
Я оттолкнулась от Кирилла, понимая, что это его очередной дружок, и поднялась на ноги, поправляя платье. Общаться с его дебильными друзьями было еще меньше желания, чем с братом. Если с Кириллом я вынуждена пересекаться, потому что мы живем под одной крышей, то вот с его компанией меня не связывает прописка и общие родители. Еще и парней нормальных отшили, которые и за напитки платили, и общались адекватно.
Но насолить братцу за испорченный вечер хотелось больше, чем немедленно сбежать отсюда, и я подошла к новому другу Кирилла так близко, что смогла разглядеть его серые глаза с парочкой коричневых крапинок. Нос ощутил запах приятной туалетной воды — что-то древесное, мускусное, но не сильно брутальное за счет нотки цитруса. Аромат не казался резким, и раскрывался мягким шлейфом, как обычно бывает у дорогого парфюма.
Я облизнула нижнюю губу и окинула парня взглядом, оценивая модный прикид. Белая футболка с галочкой известного бренда, черные классические джинсы и белые кроссовки явно не из дешевок. На левом запястье механические большие часы на кожаном коричневом ремешке — тоже куплены точно не в массмаркете. На вид парню лет двадцать пять, но может и меньше — легкая щетина на лице прибавляла как мужественности, так и лет.
Он терпеливо ждал, когда я оценю его образ и финансовое состояние, хотя что на первое, что на второе мне было абсолютно плевать. Я делала это специально, показывая свою заинтересованность, заставляя смущаться и чувствовать себя особенным среди друзей. Но смущение на лице парня не появилось, он стойко выдержал ту минуту, что я рассматривала его и даже не шевельнулся. Привык к вниманию девушек и точно не из строптивых, иначе хотя бы подал голос, горделиво поднял подбородок или расправил плечи.
Наконец, я закончила с оценкой и вынесла однозначный диагноз — с таким можно пофлиртовать назло брату. Привлекательный, уверенный в себе, почти наверняка купается во внимании безотказных девушек и тащит к себе самых красивых из них.
— Хочешь, уйдем с тобой вдвоем? — сказала я тихо, но так, чтобы слышали все. — Надеюсь, у тебя, не как у него, восемь сантиметров в штанах?
Он перевел взгляд на Кирилла через мое плечо, и дерзкая ухмылка озарила его лицо. Парни дружно засмеялись за моей спиной, но я с невозмутимым лицом продолжала смотреть в серые глаза под темными ресницами перед собой. Было в них что-то интересное, влекущее: то ли интересный цвет утреннего тумана, то ли маленькие темные пятнышки как скрытая загадка.
— Вот же стерва, — услышала я голос брата.
— Лучше быть стервой, чем безмозглым идиотом, — отреагировала я, не оборачиваясь.
Я аккуратно протянула руку к плечу парня, и он проследил за моими пальцами, как они, почти не касаясь футболки,
Мне хотелось подольше позлить брата за его выходку, но Ева нервно теребила ручку на двери, и я первая разорвала зрительный контакт с парнем. Уже повернулась корпусом, чтобы уйти, но была остановлена парнем за руку.
— Куда же ты? А посмотреть, что у меня в штанах? — сказал он.
— Ничего нового ты мне не покажешь, мальчик, — ответила я, высвобождая руку, и вышла за Евой.
Ненавижу их извращенное восприятие девушек. Гормоны бушуют во всех местах, хотя уже давно не шестнадцать. В компании Кирилла все измерялось размерами, качеством и количеством девушек. И всё, что ниже пояса — священно настолько, что только попробуй обидеть. Наверняка братец теперь возненавидит меня за то, что опозорила его перед друзьями, но плевать.
Но самое обидное — они не обратят на тебя внимание, если ты не вызывающе одета, не флиртуешь и не даешь намеки на продолжение вечера в интимной обстановке. Им не интересны долгие отношения, как и короткие тоже, лишь одноразовые встречи, после которых тебя в лучшем случае отправляют на такси домой. Но чаще просто выпроваживают за дверь, позволив только одеться. И хотя у меня с друзьями брата никогда ничего не было, за исключением всего одного случая, говорят они именно об этом.
Мы с Евой вывалились на улицу, толкнув тяжелую металлическую дверь и вдохнули свежий, прохладный воздух. После плотного смога из пота, едких духов и алкоголя уличный аромат казался божественным. Осенний ветер коснулся оголенных плеч, вызывая легкую дрожь и прогоняя остатки хмельного тумана в голове. Из-под двери доносилась музыка, рядом со входом стояла целующаяся парочка и не обращала ни на что внимание. Худой парень с короткой стрижкой прижимал к себе темноволосую девчонку, и одна его рука лежала у нее на ягодице.
— Поехали ко мне, продолжим? — предложила я Еве, отворачиваясь от парочки. — У меня вино и шампанское есть. Братец до завтра вряд ли вернется.
— А поехали, — отреагировала подруга и потянула топик вниз, закрывая живот от холода. — Перемоем косточки всем, кому только можно.
Мы вызвали такси, и уже через десять минут ехали в машине в квартиру, которую мы делили с Кириллом пополам. Порой делили криками и драками, но иначе не выходит. Разъехаться не получается — квартиру нам завещала бабушка, и пока мы оба учимся, вынуждены бороться за еду в холодильнике и друг с другом.
С братом мы никогда не дружили. Два года разницы, и мое появление он сразу воспринял враждебно. Я еще ходила в памперсах, но уже дралась с ним, хотя он всегда был выше и сильнее. С возрастом ничего не изменилось, и, кажется, чем старше мы становимся, тем сильнее ненависть между нами.
И вот оно — первое подтверждение того, что мои чувства абсолютно адекватны. Едва я зашла на кухню, увидела разбросанные на столе упаковки из-под чипсов и пива. Братец не может донести свой хлам до мусорки, специально раздражая меня до зубного скрипа. Такие вещи, как поднятый стульчак унитаза, следы зубной пасты на зеркале и грязные от чая кружки на столе и вовсе стали обыденностью. Я не могла сосчитать, сколько раз держала его щетку над унитазом, сгорая от желания почистить следы его промахов с керамики.