Сесквоч

Бостон Джон

— Ах ты, черт, — выдохнула Митикицкая и отшатнулась назад. Она натолкнулась на Бубу и ухватилась за его ноги. Глаза Бубы были закрыты. Он читал покаянные молитвы.

— О-о-о-о-о-о! Больно! — стонал Беган. — Мне это нравится. Хорошо. Теперь хорошо, — сказал он, делая глубокие вдохи. — В этом месте у меня всегда кружится голова.

— Может быть, попробуете думать о чем-нибудь приятном, — предложила Митикицкая.

— Я думаю, — ответил М.Дж. Беган, выдавив собачью улыбку. — Я думаю о тебе.

Луна медленно поднималась и как будто улыбалась невинной

и безмятежной улыбкой. Беган опустился на четвереньки и поднял голову, чтобы лучше видеть ее.

— А что случится со мной? — спросила Митикицкая. Она лихорадочно работала руками. Узлы набухли от пота.

Беган медленно вращал головой:

— Тебе хочется знать все в деталях?

Она посмотрела на столб:

— Просто нарисуйте общую картину.

— Тебя привяжут к нашему венчальному столбу. Я возьму тебя. У тебя будет мой ребенок, подарок моей госпоже.

— Тут возникает проблема, — сказала Митикицкая.

— Тихо.

— Я уже…

Слово «беременна» заглушил вой полудемона-полуживотного. Беган прыжками приблизился к Митикицкой. Она перестала возиться с узлами.

— Когда поднимется полная луна, моя трансформация закончится. Никакая сила на земле не остановит меня этой ночью, при этой луне, когда я буду обладать полным могуществом. Я превращусь из зверя в человека и никогда больше не буду ползать и прятаться в кустах!

— Как хорошо. Продвижение в чине. — Узел поддавался.

Беган смотрел на поднимающуюся луну. Он стонал и корчился от боли, как пьяный танцор. Мускулы его росли со страшной скоростью, клетки мутировали и множились в бешеном темпе, волосы буквально росли из тела. Беган разрывал на себе одежду мощными скрюченными когтями. Голос его теперь глухо вибрировал:

— Скоро я войду в тебя, невеста…

"Черта с два, — подумала Элен. Второй узел был почти развязан. — Я скорее умру".

— А потом, дорогая, мы устроим пир, чтобы скрепить наш союз кровью, — визжал Беган, указывая когтем на Бубу, который старался не поднимать головы.

Белки, сосиски, шерифы. Диета Элен летела к черту. Буквально.

— Нет, извините, я не ем людей, — сказала Митикицкая, — даже в особых случаях.

— О Элен, все убивают, — уговаривал Беган. Его мощная теперь грудь вздымалась в лунном свете. Он успокоился на короткое время. — Мне надо сесть. Этот промежуток был тяжелым, как никогда, вскоре будет последний толчок.

Митикицкой не понравилось слово "толчок".

— Даже мои новые слуги, благородные братья Магоногоновичи, убивали. Вы знали это?

Элен покачала головой. Нет. Еще один узел развязан. Остался последний. В пальцах уже не было сил.

— Они поведали мне о своем маленьком преступлении. Ирония судьбы. Какой сюжет вырисовывается. Ах. Твой дружок. Майкл. Как мы сохраняем наши привязанности от одной жизни к другой. Майкл был твоим мужем сто лет назад. Та же суть. Другое тело. Он покинул тебя, Элен. Я нашел тебя. Ты покинула меня. И я убил тебя. Какая потеря. — Говорил Беган, будто произнося заклятия. Он долго смотрел перед собой на землю. На него нахлынули

воспоминания об умоляющих о жалости жертвах. Беган с рычанием отогнал от себя жалость. — Твой Майк умер от разрыва сердца. Хрупкий, слабый, слабый он был человек. А короткий промежуток времени он был женат, как ты, конечно, знаешь. У него был маленький ребенок. Однажды холодным зимним вечером двое этих парней, накачавшихся алкоголем, играли в опасные игры на покрытой льдом дороге. Они столкнули ее машину в кювет.

— О Господи!.. — Элен опять прекратила распутывать.

— Да. Жена и ребенок Фенберга. Они могли остановиться и спасти женщину и ребенка. Они не сделали этого. Вместо этого они бросили в машину пустой бутылкой из-под виски. Они смеялись над криками, издевались, а потом уехали. Сегодня, после церемонии, мы с тобой побежим через первозданный лес. Мы отправим Фенберга в пустоту к его жене и ребенку. И ты будешь умолять разрешить тебе убить его. Я разрешу тебе. Я могу взять себе его брата. Совершенно… А-а-а!..

Беган откинулся назад и закрутился по земле. Он схватился за виски и визжал в своем последнем превращении. У него прорезались смертельно острые передние резцы. Всякое сходство с человеческим лицом исчезло, ничего не осталось. Это было искаженное похотью и голодом лицо монстра. Элен освободила одну руку, потом другую и сбросила путы.

Она бросилась бежать в никуда.

Они поиграли с ней пять минут, доведя до изнеможения, когда она пыталась найти выход из образованного ими круга. Митикицкая билась и кричала в истерике, пытаясь на какое-то время потерять сознание и в то же время боясь его потерять. Они привязали ее к столбу, стоя, с широко расставленными ногами. К верхней пуговице блузки Элен потянулся коготь и расстегнул ее, потом еще одну и еще одну. Морда волосатого оборотня была совсем рядом с лицом Элен. Она подумала о своем ребенке и о том, что, странно, так же дышала собака у них в доме.

Глава XXX

Невеста зверя

Первоначальный страх Сесквоча перед Бином Брэсом Брауном уменьшился. Они сидели в кузове пикапа Фенберга, ехавшего по лесной дороге, и стукались друг о друга, когда машина подпрыгивала на ухабах. Новые ощущения пошли существу на пользу. Холодный воздух, калейдоскоп ударяющих в нос лесных запахов. Отряд провел весь день в поисках Элен Митикицкой, и только в девять вечера они нашли след теннисной кроссовки Элен на тропе. Машина медленно громыхала, высвечивая следы передними фарами.

— Тебе не кажется, что надо ехать чуть побыстрее? — спросил Туберский. Теперь настала его очередь поволноваться.

— Да. Но я не хочу случайно наехать на нее, — отвечал Фенберг. Они подъехали к месту, где дорога разветвлялась и Фенберг нажал на тормоз.

— Видишь? — сказал Туберский.

— Да. Следы шин. Кажется, ехали оттуда. — Фенберг показал на соседний след. Они медленно поехали по следам машины и идущим параллельно следам Митикицкой. Дорога была опасной. Проехав милю, они остановили избрызганную грязью машину и вышли.