Сёши
Шрифт:
Пришлось скрипеть мозгами и рыться в своей мнемонической помойке - где-то там в кучах самых разных сведений валялись мануалы разнообразных энергетических практик. Меня интересовало руководство для сосредоточения ци в кончиках пальцев. Не помню, зачем оно применялось, то ли для рефлексотерапии, то ли ещё для чего, но сейчас и не важно.
Я крепче вжал палец в чужую ладонь. Как же там было-то?.. Успокоить дыхание и сконцентрироваться на ощущении тепла. Так сконцентрировались... Дальше какая-то особая точка
Опс! Хатаке дернулся.
Чего? Моё колдунство не понравилось?
А-аа, понял. Не налегать так сильно.
Ладно-ладно, сделаю это ме-е-е-едленно.
Теперь вот сижу и думаю. Что это было?
Специально всякой ерундой, вроде биоэнергетики, я не интересовался - рассудочность и образование мешали. Занимался йогой, считая, что она сглаживает мой поганый темперамент и дисциплинирует мышление, а ещё гимнастикой цигун, потому что от отца досталась прогрессирующая стенокардия, а жить хотелось комфортно и безмятежно, без таблеток в кармане. И то, и другое я полагал скорее зарядкой ума и тела, нежели какой-то серьёзной духовной или энергетической работой, но теперь, в свете открывающихся возможностей, подход придётся слегка пересмотреть.
Если верить сериалу, шиноби тратили свою жизнь и чудесные способности на тренировки, мелкие драки и большие войны. Меня насилие не возбуждало, а вот бегать с реактивной скоростью и скакать по деревьям аки обезьян, - очень хотелось. Ещё хотелось летать на больших птицах, как Дейдара и Сай, путешествовать, как Джирайя и... в общем, было о чём подумать.
Какаши покончил с маскировкой ночлега и согнал меня со спальника. На пальцах объяснил: что если я проснусь ночью от постороннего звука - следует разбудить его, если захочется попить или, наоборот, в туалет - опять-таки разбудить его, а одному - ничего и никуда. Ни-ни!
Угу, понял, босс.
Всё-таки под разгильдяйским видом чувствовалось в Какаши суровое воспитание. Хотя если его настоящее прошлое хоть вполовину похоже на то, что показывали в мульте, я удивляюсь, как он сумел сохранить способность проявлять нормальные эмоции. Для маленького ребёнка потеря близких людей почти самое страшное, что может случиться. А он ещё и воевать попёрся в возрасте совершенно цыплячьем. После таких дел обычно вырастает что-то абсолютно замкнутое, с отрицательной эмпатией.
Меня сейчас поддерживает надежда на то, что у родных всё хорошо. Даже если я никогда их не увижу - они есть. Беда случилась со мной - не с ними. У Хатаке не было даже такого утешения.
Вообще, автор истории о малолетних шиноби немало упирал на психологические трудности персонажей. Дети и взрослые мариновались наедине со своими проблемами, а процент потёкших крыш рос по экспоненте вместе с развитием сюжета. Надо как-то выяснить, насколько мой новый мир совпадает с тем придуманным.
На четвёртый день скитаний мы пришли в село!
Я так разволновался, что не мог усидеть
Проблему внешнего вида (а после жизни в лесу он стал довольно замызганный) шиноби решил волшебным ниндзевским способом. Дунул-плюнул и вуаля! Теперь мы выглядели, как ходячая сельская презентабельность: скучные полосатые кимоно, соломенные сандалии и соломенные же шляпы. Сидор преобразился в большой тряпичный узел. Внешность тоже упростилась. Наш общий бледный колер потемнел тёмно-русого, а у Хатаке ещё и второй серый глаз образовался.
Мне велели помалкивать, вести себя скромнее и беречь свой чудесный облик от повреждений. А иначе того! Окаменелый помёт на завтрак и "пожизненный эцих с гвоздями".
Деревня оказалась невероятно прикольной. На отвоёванном у леса холме лепились деревянные дома и домишки, водяные мельницы и сараи. Склоны зеленели фруктовыми и шелковичными садами, заливными рисовыми террасами и огородиками с овощами. Вход украшали ворота с пафосной резьбой. Я немедленно захотел обтрогать всё и всех, но предусмотрительный "старший братец" цепко удерживал мою руку. Имелась тут и главная улица. Первые этажи нескольких домов занимали мелочные лавки. Возле одной такой мы остановились. Пока Хатаке выбирал одежду и другую шелуху, я пускал слюни на прилавок со сладостями. После лесных скитаний мне до смерти хотелось сладкого и почему-то жареной свиной шейки. Мяса тут не продавали, зато конфеты вот они. Искушают.
Заметив просительный взгляд, "братец" не стал жмотиться и выдал продолговатую бронзовую денежку. Ха! Теперь держите меня семеро! Сухие фрукты, орешки, унылые моти и вагаси отпали сразу, а вот мармелад совсем другое дело.
– Здрасте, дядюшка! Ёкан, пожалуйста, - сколотив застенчивую улыбку, я протянул плату и ткнул в большую прозрачную конфету в виде мандарина.
И дедуля меня понял!
– Хорошо, как скажешь.
Йу-ху! Это победа!! Я могу говорить не только с Какаши.
Монета оказалась не самой мелкой - мне упаковали не только выбранный мандарин, но ещё кусок ярко-красного ягодного рулета, зелёную чайную конфету и приложили блестящую сахарную палочку. Продавец сказал что-то вроде "кушай на здоровье". Я поблагодарил. На том и разошлись.
Шиноби встретил меня очередным задумчивым взглядом. С таким выражением "братец" смотрел каждый раз, когда видел что-то, не укладывающееся в образ мальчика из подвала. Он не расспрашивал, понимая, что ограниченный словарный запас превратит ответ в невнятную клоунаду, но явно подмечал странности.
Что делать, если мне устроят полноценный допрос, я до сих пор не придумал, надеясь на такой фактор, как "авось пронесет".
Хатаке Какаши и Сёши в деревне
Деревня Шелкопряда, по меркам мелких стран, считалась зажиточной, и придорожная гостиница-рёкан была тут вполне приличной. У прислуги я выяснил, что для господина Хигучи оставлено послание - а это значило, что свою команду я не застал.
В комнате, прочитав записку, узнал, что ребята обшарили свои участки, никого не нашли (что очевидно) и встретились здесь. После трёх дней ожидания Тензо приказал возвращаться в Коноху, не дожидаясь блудного капитана.