Сержио
Шрифт:
— Присаживайтесь, будьте любезны, — пригласил я.
— Благодарю. Я хотел вас поблагодарить за то, что вы меня выручили в том дворе. А, может быть, и спасли мне жизнь. Такие отморозки могли и ножом пырнуть. Я виноват в том, что вам так досталось и вы сейчас в больнице.
— Да в чем вы виноваты? — я искренне изумился. — Тем, что попались в лапы этим гопникам? Тут никто, кроме них, не виноват.
— Ну, спасибо, коли так.
— Да это вам спасибо, что со мной тут как с Чубайсом цацкаются!
Старик тихо засмеялся:
— Нет, не как с Чубайсом…
— Все равно, огромное
— Это уж дудки! Давайте, хотя бы, будет ничья, — предложил старик. — Таких людей, как вы, еще выпускают?
— Да, выпускают. Только партии стали поменьше.
Старик снова засмеялся:
— А знаете, вы мне нравитесь. Я приглашаю вас в гости! Вас через пару дней выписывают, если только сами не захотите еще здесь остаться…
— Нет…нет…нет! Еще немного и у меня здесь юношеские болезни начнутся!!!
В коридоре послышалось сдавленное хихиканье.
— Я все слышу! — воскликнул я громко и обвиняюще.
Теперь засмеялись уже все трое.
— Хорошо. Только три вопроса: Время и дата встречи? Адрес? Форма одежды?
— Сразу видно военного человека, — утвердительно качнул головой старик. — Запишите адрес или запомните?
Глава 2
Предложение (2016 от Р.Х., ноябрь)
Я сидел напротив Мирослава Александровича в удобном кожаном кресле. На низком столике между нами стояла шахматная доска. Так получилось, что мы незаметно сдружились. И вот уже месяц, как я захаживаю к старику в гости. Мирослав Александрович жил в центре города в доме старой постройки с красивым фасадом и высокими потолками. Старик, как и я, жил один в трехкомнатной квартире на втором этаже пятиэтажного дома. Квартира была обставлена со вкусом. Я подозревал, что мебель была антикварной, как и некоторые вещи в самой квартире. Ремонт был сделан очень качественно и явно с привлечением дизайнера. В коридоре на стене висело шикарное ростовое зеркало в бронзовой оправе. А сама квартира закрывалась на массивную металлическую дверь с многочисленными запорами и сигнализацией.
Я вертел в руке бокал с глинтвейном. Ноябрь в этом году выдался холодным, температура опускалась почти до -20 °C. Да еще этот ветер… А старик изумительно готовил глинтвейн. Какие он специи использует? Да, горячее ароматное вино в такой вечер — это самое то. А вот шахматная партия складывалась для меня неудачно. В который раз! Вроде, играл в шахматы я неплохо, но, старику почти всегда проигрывал. Вот и в этот вечер мой король уже полчаса улепетывал от фигур Мирослава Александровича, как Джеки Чан от «плохих парней».
— Что-то настроение у тебя, Сергей, не очень. Неужели, так за своего короля переживаешь?
— Да Бог с ним, — улыбнулся я. — Ему не привыкать. Пусть побегает, полезно для здоровья.
— Ну, это вряд ли. Через 4 хода я его совсем здоровья лишу.
Я с минуту задумчиво смотрел на доску:
— Да, отбегался болезный.
— Сережа, мы уже месяц
Я неподвижно сидел в кресле, глядя в темный провал окна.
— Александрыч, — махнул рукой я. — Да уже почти десять лет это — мое обычное состояние.
И начал рассказывать. Мне было легко со стариком, почти также легко, как со своим отцом или дедом. И я говорил и говорил. И о своем детстве, о молодости, о службе и о семье. И о той трагедии, что с нами случилась…
— Мне ничего больше не хочется в этой жизни. Я ни к чему больше не стремлюсь. Не хочу ни с кем встречаться. Да я сам себе удивляюсь, что сижу сейчас здесь, а не в своей норе или пивнушке.
Старик внимательно следил за мной, выворачивающим свою жизнь наизнанку.
— Так, может не стоит себя и мучить? — спросил старик. — Может, есть смысл закрыть уже последнюю страницу этой книги и открыть новую?
— Что ты имеешь ввиду? — грустно спросил старика. — Если бы я знал тебя хуже, подумал бы что-нибудь нехорошее.
— Не удивительно! То, что я хочу тебе рассказать, выглядит очень странно, — сказал Мирослав Александрович, — благо врать мне незачем. Ты мне искренне понравился, и я хочу сделать тебе необычное предложение.
— Жги, Александрыч, — я криво усмехнулся.
Старик вышел в соседнюю комнату и через минуту вернулся с плоским чемоданчиком. Разместил его себе на колени и открыл. Больше всего это было похоже на ноутбук. Но это точно был не ноут. Во-первых, он раскрывался полностью, в одну плоскость. Во-вторых, на второй половинке экрана не было. На первой половинке была клавиатура, как у ноутбука, а вот на второй — была сплошная матовая поверхность. Пальцы Мирослава Александровича ловко забегали по клавиатуре. Раздалось еле слышное гудение и над второй половинкой прибора вырос световой столб нежно-голубого цвета, который тут же сформировался в прямой параллелепипед.
— Сиди спокойно. Не шевелись, — предупредил Старик. — Хочу провести небольшую демонстрацию, чтобы ты правильно начал меня воспринимать. А не принял за сумасшедшего.
Световая фигура оторвалась от прибора и поплыла в мою сторону. Я замер. Фигура подлетела вплотную к лицу, на секунду замерла и продолжив движение обволокла мою голову. Стало щекотно, что-то ярко мигнуло, и световая фигура вернулась на исходную позицию. Рядом с параллелепипедом, прямо в пространстве возник широкий экран, по которому побежали плотные строчки какого-то незнакомого языка.
— Здесь полные данные по состоянию твоего организма, со всеми болячками и прогнозом на оставшийся тебе период жизни. Включая примерную дату и причину смерти. Естественно, это не учитывает внешнее воздействие или значительные изменения в твоих привычках, — пояснил Мирослав Александрович. — Вот, к примеру…
И старик начал длинно и нудно перечислять все уже позабытые мной болезни, начиная с детского возраста. И, насколько я мог судить, он не ошибался ни в диагнозах, ни в датах.
— Сильно. Но ничего сверхъестественного не вижу. Те же японцы, наверное, уже способны такое создать.