Сержант милиции
Шрифт:
— Фамилия?
— Лугова Елена Прохоровна.
— Это я на случай, если разминемся. Она едет вон в том троллейбусе, что у телеграфа. Мы его скоро догоним. Смотрите внимательней! — не оборачиваясь, громко, чтобы слышала Наташа, кричал милиционер.
Как назло, красный светофор перекрыл путь такси в ту минуту, когда троллейбус уже миновал площадь и остановился рядом с метро.
— Вон она! Вон она вышла… Видите? Пошла к метро.
Пестрый наряд цыганки в толпе прохожих бросался в глаза даже издали.
— Давай
У входа в метро была толчея. Как ни старалась Наташа поспевать за сержантом, расстояние между ними увеличивалось и увеличивалось. Все реже мелькал малиновый околыш милицейской фуражки из-за голов прохожих.
В метро Наташа от сержанта отстала. Она не захватила с собой ни копейки денег, и без билета к поездам ее не пустили.
40
С валерьянкой в руках Елена Прохоровна сидела в дежурной комнате отделения милиции.
— Последние драгоценности! Всё, что осталось от мужа, все, что берегла для дочери. О боже, о боже!.. — сокрушалась она.
— Не волнуйтесь, гражданка, будем искать, — успокаивал ее дежурный лейтенант.
— Искать? В многомиллионной Москве?
— В двухсотмиллионном Советском Союзе.
— Я вас понимаю, лейтенант. То же самое говорят врачи безнадежно больным.
Елена Прохоровна уже собралась уходить, как дверь в дежурную открылась, и на пороге выросла цыганка. Ее сопровождал тот самый сержант, от которого Наташа отстала в метро.
— Ах!.. — всплеснула руками Елена Прохоровна и потянулась навстречу вошедшей.
Сержант доложил дежурному офицеру:
— Товарищ лейтенант, задержана гражданка. В доме девять по Софитному переулку квартирная кража.
Полотенце с драгоценностями цыганка доставала из-за пазухи так, как будто вынимала собственное сердце. Но руки ее не дрожали той мелкой дрожью, какая обычно бывает у воришек, пойманных с поличным.
Прежде, чем расстаться с драгоценностями, цыганка прижала узелок к груди и только потом бросила его на стол. Так расстаются только с очень дорогими вещами.
Когда дежурный офицер разворачивал полотенце, в комнате стояла тишина. Елена Прохоровна, затаив дыхание, хотела привстать, но не могла: не было сил.
Вначале блеснули два бриллианта в золотой резной оправе. Потом выкатились два массивных кольца, серьги и два перстня. Один перстенек, маленький, изображал свернувшуюся змею, другой, побольше — лошадиную подковку.
Елена Прохоровна потянулась («Целы, милые!») к фамильным ценностям, но лейтенант жестом дал ей понять, что еще рано.
— Не беспокойтесь, гражданка, ваши вещи не пропадут. Получите их после предварительного допроса и описи. — Сосчитав драгоценности, лейтенант спросил: — Все цело?
— Да, да, все…
Лейтенант завернул золото в полотенце и кивнул головой цыганке:
— Гражданка,
Следом за ними увязалась было и Елена Прохоровна, но лейтенант остановил ее:
— Прошу вас, подождите здесь. Вас позовут.
В кабинете майора, начальника уголовного розыска, лейтенант высыпал драгоценности на стол.
Посмотрев на цыганку, майор заметил, что блеск ее глаз в эту минуту — она не сводила взгляда с того, что у нее отобрали — мог соперничать с блеском двух бриллиантов, которые горели, как два маленьких солнца.
Цыганку допрашивал сам майор.
Дежурный лейтенант сидел на диване и курил. Больше в кабинете никого не было.
Минуты ожидания Елене Прохоровне показались необычайно длинными. Сидела, вставала, ходила по комнате и вновь садилась. Как ни напрягала она слух, как ни старалась уловить хоть слово оттуда, куда увели цыганку, — все было бесполезно: там как будто вымерли.
Наконец дверь кабинета распахнулась. Мимо молча прошла цыганка, следом за ней — дежурный лейтенант.
Елена Прохоровна, не постучавшись, вошла к майору. Не вошла, а ворвалась.
— Ни-че-го не понимаю! Сколько же можно мотать мои нервы? Когда, наконец, я получу свои вещи?
Майор молча поднял руку. Этим знаком он вежливо просил сразу и помолчать и присесть.
— Вы гражданка Лугова?
— Да.
— Ваш паспорт.
Елена Прохоровна подала.
— Успокойтесь. Вам придется подождать еще минут двадцать — тридцать. При допросе задержанной выяснилось, что тут замешаны другие лица. В краже есть соучастники.
Елена Прохоровна испуганно отшатнулась, губы ее тряслись.
Майор принялся успокаивать:
— Не волнуйтесь. Соучастника вы скоро увидите. Он будет здесь с минуты на минуту. Ваши вещи все целы, и вы их получите сегодня же. Необходимо только сделать кое-какие формальности. А сейчас, прошу вас, расскажите, как, когда и при каких обстоятельствах была совершена у вас кража?
Елена Прохоровна принялась рассказывать. Майор записывал.
Рассказывала она путано, сбивчиво, и всякий раз, когда можно было, не забывала заверить майора, что по существу она не признает никакие гаданья, но на этот раз решила побаловаться ради любопытства. Наташа в этом деле, по ее рассказу, почти совсем не участвовала.
Записав показания, майор медленно и внятно прочитал их Луговой и предложил подписать. Церемониал уголовного процесса все более и более пугал Елену Прохоровну. А когда она взяла ручку и вывела дрожащими пальцами свою фамилию, почти у самого ее уха резко зазвенел телефон. Елена Прохоровна вздрогнула и побледнела.
Майор взял трубку.
— Введите, — распорядился он.
В следующую секунду произошло то, чего Елена Прохоровна никак не могла понять. В сопровождении дежурного лейтенанта в кабинет вошли цыганка и Ленчик.