Серый ангел
Шрифт:
Гена оставался спокойным, курил в открытое окно.
— А медикаменты?
— С медикаментами полный ажур. Вошел домой и сразу протянул пакет жене, поручил сохранить, и Аринай их положила… в наш холодильник. Понимаешь, она меня неделю не видела, ну и… накинулась. О продуктах я в тот момент напрочь забыл.
Геннадий понимающе улыбнулся.
— И где ты их оставил на ночь?
— В вездеходе.
— Тогда понятно, подумали, что продукты для столовой, и они расплатятся.
Александр смущенно кашлянул.
— Я понимаю, Гена, продукты нужно возобновить
Геннадий достал из кармана портмоне из кожи анаконды, пальцем провел по ряду купюр.
— Там колбаса хреновая, а до Города далековато.
Александр завел машину и стал аккуратно выруливать между низкорослых деревьев.
— Сегодня удачный день, и колбаса даже там должна быть приличная. Мы же все утро, с восьми до двенадцати, на дороге простояли, ждали чуда. И, заметь, дождались. Везуха, по теории вероятностей, держится сутки, то есть в нашем случае продлится часов до одиннадцати вечера, а там — отбой.
Геннадий снял темные очки.
— Ладно, поехали в поселок. За час обернемся.
В Зоне Топь стоял кипиш. Сержанты бегали, офицеры «делали суету» и смотрели друг на друга ошалевшими глазами.
У въехавшей на территорию поселка машины Гены и Александра возник Эдик Сурков, нервничая, он докладывал.
— Вы представляете, она пошла мыться в общий душ. У нас же котельную реконструируют, и ей в доме воду выключили. Анна заперлась, мля, одна в помывочном блоке. Через два часа дежурный заглянул в душ, а там — ёперный театр! — никого. Когда генералу доложили, он чуть ли приказ о моем разжаловании не отдал. А Галина-то, Галина, орала больше всех.
Начальник хозяйственного отдела, Яков Котелевич, издалека наблюдал за друзьями. Александр, успокаивая, показал ему большой палец — «отличный результат проведенной операции».
Гена, стараясь не улыбаться слишком откровенно и счастливо, отправился на разборку к генерал-лейтенанту, которого в Зоне за глаза звали по имени — Аристархом.
Семидесятилетний Аристарх в полевом комбинезоне, надетом на солдатскую майку, сидел за рабочим столом. Настроение мрачное. Идеальный канцелярский порядок нарушало блюдо с нарезанными фруктами и три серебряные стопки около бутылки французского коньяка.
За рядом стоящим совещательным столом разбирал бумаги излишне идеальный, как компьютерный герой, Лёнчик.
Войдя в кабинет, Геннадий подошел к столу. На Лёнчика старался не смотреть, чтобы не портить себе настроение. Ведь именно он, полковник медицины, Геннадий Лебедев, стал тем самым профессором Преображенским, который сделал из дворового приличного пса Шарика потенциального «смершевца» Шарикова.
Лёнчик, помимо тяжелого характера, мании величия и равнодушной жестокости, обладал еще двумя качествами, усиливающими его темные стороны, — прекрасными внешними данными и уникальным здоровьем. Его кровь со временем стала лечебной, и генерал Аристарх нуждался в ней.
Генерал разлил коньяк, приглашающим жестом
Гена, смакуя, сделал первый глоток ароматного напитка тридцатилетней выдержки.
Аристарх выпил коньяк как вкусный сок, выдохнул.
— Ну что, просрали Аньку?
— Никуда не денется, найдем, или сама прибежит, — со злостью выпалил Лёнчик.
— Мое мнение вы знаете, мы не имели права ее здесь задерживать. — Гена допил коньяк. — С ЧП меня ознакомили. Лично я сделать ничего не смогу, я медик, а не охранник. Пойду купленные утром медикаменты разбирать.
Аристарх стукнул пустой стопкой по столу.
— Слушай, доктор, а не ты ли, случаем, помог Анне сбежать из поселка?
Гена, уже у дверей кабинета, обернулся на генерала. Они оба питали друг к другу сильные искренние чувства профессионального уважения и человеческой ненависти. Но оба были настолько привязаны личностными, денежными, медицинскими и многими другими факторами к пространству земли, официально называемому «Зона Топь», что оставалось только мириться с присутствием друг друга.
Геннадий улыбнулся генералу.
— Ане? Смог бы — помог бы. Не сомневайтесь.
Как только за Геннадием закрылась дверь, Лёнчик разложил перед генералом листы.
— Я тут для своей командировки наметил план передвижения по населенным пунктам, которые вы мне перечислили. Подсчеты произвел, тактику поисков и доставки изложил.
Генерал без интереса посмотрел на схемы.
— Да подожди ты со своей Белоруссией, никуда она пока не денется, надеюсь. А вот если побег Анны из Топи организовал Гена, мы ее долго не увидим.
— Господин генерал. — Лёнчик начал злиться. Он всегда злился при упоминании имени Анны. Чем она лучше его? Но Анну все любили, а его — нет. — Сбежала так сбежала, и пес с ней. Вы же, Аристарх Кириллович, придумали гениальный план для добывания нового лекарства. Через две недели я привезу вам новый биоматериал, и забудем про Аньку, с ней больше проблем, чем пользы.
Даже умудренный и бездушный Аристарх воспринимал похвалы с удовольствием, тем более заслуженные.
— Хорошо, — генерал отщипнул виноградину. — Действуй, Лёнчик, и помни, о чем мы договорились. Детдома — это хорошо, но если почувствуешь нужные нам качества в ребенке даже при родителях, все равно вези сюда, не размазывай сопли. Только местным бабам не говори, бунт поднимут.
Лицо Лёнчика изменилось, стало самоуверенно-неприятным.
— Я вот одного не понимаю. Зачем родителям урод или умственно неполноценный человек? Мы всем делаем хорошо, а нас осуждают. Моя мать меня, когда я еще был идиотом, терпеть не могла. Стыдилась, унижала.
Аристарх отпил коньяк, и его взгляд задержался на артритных пальцах с распухшими суставами.
— По-разному бывает.
— В девяноста случаях, — Лёнчик вспомнил несчастливое детство, психдиспансеры, детей с таким же, как у него, диагнозом, — родителям такой ребенок не нужен, поэтому ими и переполнены детские дома.