Серые земли Эдема
Шрифт:
Снежный вихрь ослепляет меня. Грохот раздаётся из тучи взметённого снега. Что-то вроде чёрного креста кружится среди летящей метели.
На поляну садится вертолёт!..
Наконец винт пошёл медленнее, взметённый снег осел, и стало видно, что машина имеет камуфляжную окраску — белую с тёмными пятнами. Когда вертолёт замер на широко расставленных лыжах, то открылся люк, и выскочило несколько фигур, тоже в зимнем камуфляже.
Они оказались вооружены автоматами, приблизились полукругом, и я испытал неприятное ощущение, когда наставили
Один был без автомата, судя по нашивкам — капитан.
— Вы арестованы за проникновение в погранзону, — молодцевато объявил он. — Пройдёмте в вертолёт.
Похоже, во вчерашней метели я свернул не в ту сторону. И откуда мне было знать, что тут начинается погранзона?
Я хмуро потащился к машине, стараясь ступать в оставленные пограничниками следы, но всё равно набрал полные ботинки снега. Ледяной ветер от винта трепал волосы, а шапку забыл в избе. Хорошо, хоть наручников не надели…
Возле вертолёта стояла кряжистая фигура в полушубке — Клима! Я вспомнил слова Аннабель, что это он послал мне вслед тёмный луч. Эксперименты на мне ставит, скотина!
А Клима недобро прищурился и, не размахиваясь, врезал мне кулаком по скуле.
— В Финляндию решил сбежать, сволочь? — прошипел он.
Не удержав равновесия, я упал и забарахтался в снегу — наверное, жалкое зрелище. Подоспевший капитан схватил Климу за руку.
— Ну-ну, хватит! — заявил он.
Потом противно ухмыльнулся и протянул мне руку. Я не стал отказываться, очень хотел поскорее добраться до зубов Климы. Но тот уже косолапо полез в вертолёт, а меня затолкали на дальнее сиденье.
Машина затряслась сильнее, ещё мгновение я видел сквозь летящий снег хижину на фоне елей, а потом дверь захлопнулась, и пол надавил на подошвы.
Вытянув шею, я смог заглянуть в иллюминатор. Внизу плыла заиндевелая щетина леса, потом пошли снеговые откосы и овраги — вертолёт переваливал через сопку. Где-то тут я блуждал вчера. Эх, тогда бы сегодняшнюю погоду…
Я увидел, как Клима наклонился к уху капитана, но ничего не расслышал сквозь шум винтов. Капитан странно поглядел на меня, а потом покачал головой и тоже что-то сказал. Клима отодвинулся, явно недовольный.
Внизу снова начался лес, а потом появились чёрные отвалы и строения рудника. Я думал, что меня доставят на погранзаставу, но не удостоился — вертолёт грузно сел на площадь перед институтом.
Вихри позёмки побежали в стороны, винты пошли медленнее и наконец остановились. Клима вылез первым, а потом выпустили меня. Я дёрнулся в погоню за кряжистой фигурой, но капитан крепко схватил за плечо.
— Вот гнида! — сообщил он, глядя вслед Климе. — Предлагал выбросить тебя над сопкой. Дескать, замёрз в горах и дело с концом. Я сказал, что снег глубокий, ты не разобьёшься, а машину там сажать не буду.
Я слегка ошалел, но потом нашёл силы улыбнуться в ответ на ухмылку капитана:
— Спасибо. — Не мог придумать, что добавить ещё, а капитан добродушно похлопал по
— Оформлять задержание не станем. Потерял ориентировку из-за метели, бывает. Не раз выручали туристов. А сейчас пойду завтракать. Не успел поесть, подняли по тревоге.
Я уныло поплёлся к себе. Да, с Климой надо держать ухо востро, какая-то патологическая подозрительность.
Весь этот и следующий день я провалялся на диване с грудой старых журналов «Вокруг света», занятия на понедельник отменил ещё до побега. Знобило так, что боялся заболеть. Но вроде обошлось — приключение не имело серьёзных последствий. Только занозой засели воспоминания.
Огненный лик и тело Аннабель. Таинственно-жемчужный лес и тихий голос…
Где же я был?
Между волком и псом ты побывал, Андрей.
7. Тёмные двери
Я остыл и не стал бить морду Климе, просто не здоровался. Тот тоже воротил рыло, так что все контакты шли через Лару. Новый год я встретил одиноко, в своей квартире. В институтском дворе покричали, запустили несколько фейерверков. Как бы в ответ на вспышки, в тёмном небе заколебались голубовато-зелёные сполохи полярного сияния.
Словно таинственно замерцали двери куда-то…
Роман первое время глядел настороженно, но потом оттаял.
— Здесь хорошо работать, только с бабами плоховато. Одна Ларка на всю лабораторию, а за неё Клима голову оторвёт. Ладно, пойдём, покажу, что у нас получилось. Хоть Клима на тебя волком смотрит, но хрен с ним. Без твоей подсказки ничего бы не вышло.
Снова лаборатория и блестящий цилиндр, обвитый спиралью — и снова меня приветствовал урчанием лишь котяра. Я огляделся:
— Ты что, всё один работаешь?
— Нет. — Роман сел за пульт. — Но ребята здесь без нужды не появляются. Никто не знает, какой будет долговременный эффект от излучения. Вон на мышах проверяем.
Он кивнул в угол, где громоздились клетки с белыми мышами, что я раньше видел в коридоре. Пара клеток стояла в стороне на полу.
— Ах да, совсем забыл! — Роман вскочил, подхватил одну из клеток и перенёс на стол возле стены. Я заметил на полу рельс и подобие экрана из стального листа на колёсиках.
Роман уселся опять.
Снова погас свет, снова таинственное голубое мерцание окутало спираль, снова у туманной линзы возникла полоса непроницаемой темноты и вонзилась в стальной лист. У меня сильно забилось сердце, и закружилась голова. Словно залпом выпил стакан шампанского…
Тёмный луч продержался недолго, секунд пять. Роман щёлкнул выключателем и зажёг свет.
— В последнее время занимался подстройкой параметров, — буднично сказал мой приятель, запуская пятерню в волосы. Часто делает это, наверное больше никто не гладит его по волосам… — Уйма тонкой работы, но кажется, действительно возникает эффект резонанса. Для получения эффекта хватает нескольких секунд. Раньше надо было куда больше.