Серые земли Эдема
Шрифт:
Я проснулся и долго лежал, приходя в себя. Птицы чирикали за окном, в комнате был полумрак. Что за страсти мне стали сниться после того злосчастного «семинара» в Грузии? Словно компьютерная программа взломала замок двери, ведущей в глубину подсознания, а то и ещё дальше. Не про этот ли берег говорила Аннабель? Но где может находиться такой?..
Я побродил по Москве, и мне казалось, что даже сквозь карман жжёт конверт Аннабель. Идти или нет? А через некоторое время поймал себя на том, что постоянно оборачиваюсь: не следит ли кто?
Я плюнул — чего мучаюсь? — и зашёл в ближайшее Интернет-кафе. На этот
На сайте обнаружил заманчивое предложение стать двойным агентом: всем завербованным иностранной разведкой гражданам предлагалось сотрудничать с ФСБ, причём с сохранением выплачиваемого иностранной спецслужбой денежного содержания.
Я некоторое время думал, подходят ли таинственная организация Сибил под понятие иностранной спецслужбы, но решил не выяснять, и только скопировал вывешенный адрес электронной почты. Бдительным гражданам предлагалось описать подозрительное событие и, указав его дату и участников, отправить сообщение в ФСБ, конфиденциальность гарантировалась.
О денежном вознаграждении не упоминалось, но я ведь не за-ради денег, а как патриот России…
Я создал почтовый ящик на бесплатном сервере и пару часов трудолюбиво составлял первый в жизни донос: «семинар» в Грузии, какие темы обсуждались, кто участвовал. Долго думал, описывать ли картину сумрачной ирреальной Москвы, но решил, что не стоит — примут за психа. В это учреждение и так, наверное, обращается уйма шизофреников. Кратко рассказал о своём бегстве и таинственном Симоне. Потом о втором семинаре в Крыму и опять задумался: сообщать ли про Аннабель и её напарника? Решил, что тоже не стоит. Зато подчеркнул, что эта таинственная организация интересуется новейшими технологиями и может строить враждебные планы — как в отношении Запада, так и России…
Отправил письмо, и даже почувствовал гордость: как бы меня не пытались программировать, а свободу выбора я сохранил.
И бывают же такие олухи на свете!..
Долго сидел в Интернете, наконец настал вечер. Я вдруг со смущением понял, что нетерпеливо жду назначенного времени.
Несмотря на схему, не сразу нашёл место. Язычки закатного пламени уже потухли в окнах высотного здания на Смоленской, когда отыскал нужный подъезд. Под ничего не говорящей вывеской тускло блестели стеклянные двери. На автостоянке теснились иномарки. Когда я вошёл в полутёмный холл, меня оглядел охранник в чёрном костюме, и я протянул карточку с буквой «L».
Охранник глянул на карточку и пошевелил пальцами. Я вспомнил о листке с адресом и отдал его. Возвращая карточку, охранник указал:
— Это внизу.
Я миновал закуток с туалетами и стал спускаться по лестнице, покрытой красным ковром. Спуск был на удивление долгим, внизу оказалась массивная дверь из тёмного дерева со стальными полосами. Я надавил на золочёную ручку, и дверь неожиданно легко открылась.
Открылось обширное помещение со скучными бетонными колоннами — скорее всего, бомбоубежище советских времён, устроенное под одним из административных зданий. Зал был тускло освещён, стены ярко и грубо расписаны, среди колонн разбросаны столики. Люди за ними походили на посетителей ресторана, да и вообще всё производило впечатление третьеразрядного ресторана — я думал, что в столице таких не
У входа оказалась раздевалка, и тут я вздрогнул: там стояла девица, словно сошедшая со страниц «Мастера и Маргариты» — вся голая, кроме кружевного фартучка. Только цвет фартучка был не белый, а зелёный, и на голове вместо белой наколки серебряный обруч с зелёным же камнем.
Я смутился и вспомнил читанное про тайные московские клубы для избранных. Хотя публика не казалась избранной: вторая девица, столь же раздетая, проводила меня к столику, где сидел юнец с бледным лицом и мужчина, которому больше пошла бы камуфляжная форма — непроницаемое лицо под ёжиком волос и слегка свёрнутый нос. Впрочем, тёмный костюм сидел ладно.
Оба глянули на меня равнодушно, представляться здесь явно не было принято. Не спрашивая, официантка поставила передо мной запотевший графинчик с водкой и рюмку. Ни закуски, ни вилки. Я огляделся: неужели и дам потчуют подобным образом?
Оказалось, что женщин немного, а поблизости всего две. Первая одета вычурно: шляпка с перьями и длинное зелёное платье. Перед ней бокал, до краёв наполненный красным вином. Ближе к колонне сидела другая женщина, и я не сразу понял, что это скорее девочка, только одетая как взрослая дама — красное платье утопает в тени колонны, лишь лицо и плечи белеют.
Я поглядел на стены, моргнул и отвернулся. Рисунки были выполнены в стиле граффити, с преобладанием зелёных и красных цветов, и изображали совокупляющиеся пары. Словно порезвилась сексуально озабоченная молодёжь…
Юнец глазел то на изображения, то на меня, мне стало неуютно, и я налил водки. Челюсти свело от холода и горького вкуса. Зачем я сюда пришёл? Какой-то притон.
Раздался странный звук, словно в глубине запели трубы — томительно и печально. Я огляделся и только тут заметил синтезатор и молодого человека за ним, в строгом тёмном костюме. Звуки наплывали, становясь громче и тревожнее, к ним присоединился ритм барабанов, от которого холодок пробежал по спине.
В центральном проходе вдруг стало темно, и луч света выхватил то, что я раньше не заметил — чёрный треножник с двумя рогами. Музыка стала тише, но барабаны продолжали рокотать.
Перед треножником появился человек — лысый и в багряном плаще. Смахивал на римлянина из какого-то фильма.
— Господа! — произнёс он, и слова падали мерно и властно. — Мы собрались для встречи, о которой долго мечтали. Некоторые из поколения в поколение приходили на наши тайные службы, посвящённые Прекраснейшей. Другие появились здесь впервые. Это Её выбор, и мы не смеем перечить ему. Сегодняшний вечер необычаен. Она посетила нас в мощи и славе. После ритуала каждый удостоится аудиенции. Каждый может стать избранником. Приступим же!
Человек шагнул в сторону и исчез. К моему удивлению, поднялась девочка в красном вечернем платье. На руках были перчатки до плеч, и чёрными пальцами она сжимала красную розу. Девочка подошла к треножнику, взялась свободной рукой за рог и оглянулась — лицо было испуганное и торжествующее одновременно. Удары барабанов сделались громче и размереннее, от них по телу распространилось томление.
Я оглянулся: женщина в зелёном, стиснув край столика, подалась вперёд. Наверное, мать девочки. Для какого зловещего ритуала её сюда привела?..