Серые Башни

Ильченко Татьяна

— А это что-то значит, Хиро?

— Что именно, госпожа?

— Ари Ирами Олори?

— Твое имя очень красиво, леди. Нежный Сумрак на старом языке ас-сшэс. Тебе нужно научиться говорить на нем. Не знать этот язык недостойно Высокой леди Акадзомэ.

Опять учиться? Зачем мне этот язык?

— Да я скорее язык себе отрежу, чем позволю малышке шипеть как Айсенгардские змеи!

— Уважаемый Хранитель волен поступать, как хочет, — невозмутимо ответил Хиро. — Но ари Итогава Кай должна свободно изъясняться на ас-сшэс, это пожелание Властителя.

— Да Мрак

побери твоего Властителя! Она говорит, пишет и читает на форал, этого вполне достаточно для одной маленькой леди!

— Уважаемый Хранитель отягощен грузом лет и к сожалению забыл…

— А что такое «ари»? — поспешила я вставить словечко в их перепалку.

— Сестра по крови, моя госпожа.

— А как мне обращаться к лорду Киове?

— Ты равна ему, леди и поэтому обращение «ани» не будет оскорблять его слух.

— Да чтоб твой «ани»…, -рявкнул Гру.

Их перепалка набирала обороты, меня уже никто не слушал, да и обращение «Уважаемый Хранитель» звучало все реже. Я потянула растерянную Алтею в сторону от моих ругающихся между собой «хранителей» и мы сбежали на кухню, завтракать.

Позже, получив нагоняй от Гру и сводящую зубы вежливую нотацию от Хиро, я опять ускользнула. В конюшню. Кстати Шилд там и обнаружился.

— А теперь я Ирами Олори, представляешь? — яблоки у меня кончились одновременно с окончанием рассказа и Барби тяжело вздохнула.

— Да ну тебя, — я легко дернула ее за ухо. — Еще скажи, что тебе было интересно то, о чем я говорила.

— Это было интересно мне, ари, — Киова неслышно приблизился и протянул на раскрытой ладони половинку яблока.

Гроги недовольно фыркнула, но через секунду ладонь Киовы была уже пуста.

— Ну вот, — улыбнулась я, — а говорили гроги — страшный зверь! Да она за кусок яблока Родину продаст.

— Когда ты так спокойна, сейчас, моя ари. И эта тень улыбки на губах…, в Летнем Дворце есть фрески, они старые, сделанные неизвестным художником еще при деде моего деда, но все так же ярки и совершенны. Несколько девушек с цветами Хиганбан в руках… Они прекрасны, изысканны, нежны. Но если смотреть внимательно, можно увидеть кинжалы в их руках.

–. Женщины опасные существа. Они привлекают твое внимание, взглядом и улыбкой. Тебе кажется что эта встреча дарована Судьбой и благодаришь за это Тех Кто Видит. Она становится началом и концом всему в твоей жизни. Ты не можешь без нее, ты веришь ей, ты желаешь ее. А она всаживает тебе нож в сердце или подсыпает яд и оставляет тебя, корчащимся от боли или истекающим кровью у ее ног.

— Я не такая, — отшатнулась я от него.

— Да моя ари, ты не такая. Ты просто улыбаешься, и мне хочется улыбнуться в ответ.

— Больше не бери в руки меч, — тихо сказал он. — Зачем тебе это, ари?

— Это грубо, это тяжело и это мужское оружие. Оружие женщины другое, ее нежность, — он медленно кружил вокруг меня, — ее улыбка, ее взгляд. Опусти ресницы, подумай о чем нибудь приятном, так чтобы у того кто смотрит на тебя замерло сердце.

Я улыбнулась, представив Хока, отвела взгляд, покраснела.

— Не провоцируй его Тэйе, — из его голоса исчезли

мягкие вкрадчивые нотки, теперь в нем звучал металл. — Твои… капризы отражаются на авторитете лорда. Серые Башни не Каисса, но он сумел стать тем кто он есть не потому что был мягкохарактерным слабаком, он жесток и решителен. А теперь он неспособен справиться с женщиной? Это позор для воина. В Намарре этого не простят. Он и так слишком многое позволяет тебе, не заставляй его выбирать между долгом и чувствами.

Вот как?!

— Нет, — Киова сжал мою руку. — Нет, никто не посягает на твои права. Он поступил благородно, дав тебе время, как и подобает Высокому лорду, ответь ему тем же. Позволь ухаживать за тобой, благосклонно принимая знаки его внимания.

— Это мужская солидарность?

— Это трезвый расчет, ари. В Намарре нам нужно быть вместе, — он медленно согнул пальцы в кулак, — только так.

А потом улыбнулся и добавил.

— Тебе не справиться с таким деспотом, как он, ари. Но посмотри на это с другой стороны, борьба это так увлекательно! Неужели ты хочешь кого-нибудь из тех, кому могла бы приказывать?

Мы медленно поднимались по лестнице, ведущей в трапезную.

— Я твой должник, моя ари. Вернув мне Ниссу ты, по сути, вернула мне руку. Эти мечи пара, разделив их, мой дядя обескровил наш род. Но теперь, я смогу прожить достаточно долго, чтобы увидеть твоих детей, ари.

— Разве нельзя было сделать еще один меч?

— Это не возможно. Мастера создавшего их давно уже нет в живых.

— Тогда может просто подобрать похожий.

— Как ты себе это представляешь? Это не просто оружие, это именной меч, символ власти, хранилище духа умерших воинов рода, которые владели им ранее. Подобрать пару не возможно. Они не будут работать

— Почему, можно ведь все повторить заточку, баланс…

— Ты безжалостна, ари, — усмехнулся Киова. — Остановись. Это неприлично. Леди и рассуждает о… заточке!

— И все же, почему?

— Это паучья пара.

— Что?

— Тебе интересно на самом деле? — удивился он.

— Конечно, — кивнула я. — Это очень интересно.

— Безжалостная! — хмыкнул он и продолжил.

— Все дело в том, что в поединке, оба клинка плетут узор, паутину, понимаешь? Приемы лимиара не возможно заучить, их нужно чувствовать, впитать с молоком матери. Рассказывают, что первым приемам лимиара первого Итогава Кай научила Иссис, все остальное он добавил сам, в том числе и паучий стиль в фехтовании. С тех пор так каждого нового члена семьи обучали основам, всему остальному он учился сам.

— Как?

— В идеале противник должен быть уничтожен после первого же удара, ари. Прошу, — он распахнул передо мной двери в трапезную.

Хок был недоволен, это было видно невооруженным взглядом. Он раздражался по пустякам, почти не ел и был недоволен тем, что подали на стол. Я подозревала, что причина во мне. Желая исправить свою ошибку, я первая заговорила об оружии. Попеременно восхищаясь Талоном и мечами Киовы. Если бы я знала, во что это выльется!

— Талон значительно длиннее, — хмыкнул Хок.