Серые ангелы
Шрифт:
Суккуб исчезла, оставив драконицу в обществе кумыса, мяса и непередаваемого запаха от немытых тел рабов.
Утро выплюнуло солнце на небосвод. Уже третий день шел праздник. Хаувы выпили все что течет, и гребли под себя все что движется, что не двигалось, двигали и тоже… Сам каган изрядно похудел от ночных скачек. Акеретани стоящая неподалеку от трона, и облаченная в синий халат, как любимейшая наложница, победно улыбалось. И было чему.
Сельтейра развалила алебардой очередного противника и ушла под вопли толпы. Кочевники отдали должное искусству
Еще Акеретани радовало то, что каган стал рабом страсти, и ни одна женщина больше не могла ему подарить наслаждения, которое дарит суккуб. Прошлой ночью он ползал в ногах Акеретани, умоляя ее, и клянясь небом выполнить любую просьбу. Акеретани потребовала свободы для Сельтейры и каган согласился. Но для этого драконице надо было выдержать финальную схватку.
На этот раз, на песок арены не бросили оружия. Схватка будет на кулаках. Сельтейра презрительно усмехнулась. Полуголодные рабы мечи держали с трудом. Но на арену вышел не раб. Хайцар, обнаженный до пояса, мягкими движениями убийцы скользнул на арену. Поединок будет продолжен. Сельтейра успела лишь подумать о том, сколько золота пришлось вложить сотнику, пробиваясь на арену.
Хайцар атаковал. Стремительный хук, блок, еще хук, уклонение. Сельтейра отступала, всеми силами имитируя усталость от недоедания. Хайцар продолжал наступать. Финт, удар ногой в подставленное предплечье, блок удару Сельтейры. Кочевник не торопился, он бил спокойно и осторожно, слишком хорошо познакомимся с противницей.
Незаметно для Хайцара эльфийка повышала темп боя. Удары становились все быстрее и быстрее. Кочевник был уверен, что держит нить боя, хотя его уже вела Сельтейра. Да, она отступала, но за ее спиной всегда оставалась большая часть арены. Удары Хайцара сыпались чаще, но все больше они уходили, даже не в блоки, в пустоту.
Эльфийка все чаще стала бить сама. Вначале лишь намечая направления ударов, не касаясь Хайцара. Сельтейра все чаще начала угадывать удары кочевника. Их искусство боя было построено на четких схемах из десяти-двенадцати ударов. Угадывая по первым ударам всю комбинацию, Сельтейра легко, уклонами и нырками, уходила от последующих.
Хайцар занервничал, он больше не вел бой, скорее его вела драконица. За ее спиной вся арена, ни один его удар не достигает цели, зато ее кулаки, хоть редко, но все же мелькают возле его челюсти и виска.
Умение выжидать на поле боя, думать, ценилось Морскими Драконами больше чем безумный натиск берсерка. Весь бой Сельтейра ждала одного мгновения, одного на весь бой. Хайцар попытался выйти из боя, осмотреться. Но драконица не дала ему это сделать. Короткий полукруг, вычерченный в воздухе кулаком, хруст височной кости, кровь хлынувшая из-за рта Хайцара.
Смерть.
Толпа, окружившая арену, безмолвствовала, ожидая слово великого кагана.
– По обычаю праздника, – поднялся каган, рядом незримо стояла тень Акеретани, – она получит свободу завтра,
Сельтейру проводили с арены молчанием. Закон есть закон, но долг крови тоже будет выполнен. Морская Драконица увидит завтрашний рассвет…
Но на утро собравшиеся хаувы, желающие пустить кровь дракону узрели лишь пустую клетку. Исчезла и лучшая наложница кагана. Лишь ночной филин, пролетавший над степью в поисках неосторожных сурков, видел крылатую тень мелькнувшею на фоне луны. Да и странную всадницу на летающем демоне.
Лишенный ночей с суккубом, каган все больше тосковал, а через два месяца наложил на себя руки.
IX.
Рафаил вернулся в город праведников. Хотя к его частым отлучкам в различные миры и привыкли, злоупотреблять не стоило. Вот и сейчас он возвращался из цитадели Света, выслушав очередные разговоры о безобразиях пятерки (правда, про Валиала там лишь упомянули), и о том, что более предательств Гавриил с Михаилом не потерпят.
Более всего архангела поразило странное сияние в башне Валиала. Сиял Свет, который падший ангел не переносит. Быстрым шагом Рафаил направился к брату. Он не стал распускать крылья (еще народ взбаламучивать), а решил пройти пешком, слушая разговоры.
Разговоры, все больше о житейских мелочах, все же давали интересные факты для размышлений. Про удар испепеливший крепость паладинов он слышал, а вот что там кто-то выжил кроме сына Люцифера, было новостью. Разговоры о ужасе севера пропустил, лишь сжимая кулаки в бессильной ярости. Его не удивили новости о пробуждении кошмарных чудищ и возвращении оборотней, Меч Сил разрушает древние цепи. Но его остановила новость о перемещении тварей на север.
Убедившись, что это не досужий вымысел, а реальность, и на север бежит не пара оборотней, а действительно вся серая накипь в этом мире, Рафаил с ненавистью взглянул на башню демона. Это будет серьезный разговор.
Воины Валиала едва успели распахнуть ворота, Рафаил не собирался останавливаться. Быстрым шагом он преодолел все три сотни ступеней, до верхнего зала башни.
– А-а, братец. Заходи!
Рафаил переступил порог зала и хлопнул дверью, что на стенах опасливо качнулись канделябры. Валиал стоял посреди зала в странном одеянии из кожи мертвых ангелов. Заметив пробившую лицо Рафаила бледность, он лишь досадливо отмахнулся:
– Это так. Надо чем-то от наковальни прикрыться. Да и знаешь ли приятно. Холодит кожу.
Посреди зала стояла небесная наковальня. Валиал выдумал очень убедительную историю, которую Рафаил рассказал на недавнем сборе. Теперь Гавриил и Михаил готовы распять Магота вниз головой, хотя тот и слыхом не слыхивал, о исчезновении наковальни. По всему залу валялись куски адаманта, мифрила, и сломанные молоты. Несмотря на все старания небесный молот, Рафаилу взять не удалось.
– А он мне не нужен, – угадал его мысли демон. – Лучшее оружие может выковать только молот ада. Только я не знаю где он.