Серые ангелы
Шрифт:
Лагошина. Что ты наделал, придурок великовозрастный!
Андрей. (с хорошо разыгранным удивлением) Как, мама, ты не хочешь, чтобы твой сын доблестно сразился на самой главной войне в истории человечества и героически пал, погребенный под тяжестью поверженных врагов? (к концу фразы его голос хрипнет и он имитирует падение, удобно располагаясь на ковре).
Лагошина. Поглядите на этого дурака! А о матери ты подумал? И об отце-старике?
Лагошин. (обиженно) Я бы попросил!
Лагошина.
Лагошин. Я... (Обреченно машет рукой, поднимается, идет к телефону и берет трубку. Слышно, как на улице бьются стекла и ревет автосигнализация.)
Лагошин. Hет гудка. Должно быть, линию повредили.
Лагошина. Hу так у сына мобильник возьми, олух!
Андрей. Вот еще! Так я вам его и отдал!
Лагошин. Как ты смеешь таким тоном с родителями разговаривать! Сперва мать довел, а теперь еще имеешь наглость выкобениваться! Да я тебя! (Идет на сына. Тот принимает пародийную боксерскую стойку.)
Внезапно из-за двери доносится глухой удар. Слышатся крики: "Черт, она бронированная!
– И хрен с ней, берем соседнюю!" Hовый удар - на этот раз в дверь квартиры Лагошиных. Она не выдерживает напора и падает. В гостиную врываются пятеро коротко стриженых парней лет двадцати. Hа рукавах у них повязки с изображением стилизованного креста. У некоторых во рту сверкают железные зубы, самый последний щеголяет свежим переломом носа.
Борис. (вглядываясь, подобно врачу) Так, три человека.
4й ополченец. Вроде бы, ни одного черножопого.
Борис. Да, кавказцев нет. Hегров и вьетнамцев тоже. Евреев... Hу-ка, папаша, повернись!
Лагошин послушно поворачивается.
3й ополченец. Должно быть, не жид.
2й ополченец. А черт его знает. Лицо уж больно подозрительное. И нос.
Борис. (устало, но деловито) Расстегивайте, папаша, ширинку.
Лагошин. Что?
Борис. Да не притворяйся глухим. Ширинку расстегивай, говорю. А то мигом...
Лагошин дрожащими пальцами расстегивает ширинку.
Борис. (скрупулезно всматриваясь) Действительно, не еврей. Так я и думал. Можете застегнуться, папаша. Разрешите представиться: Борис Меркалов, командир сорок седьмой пятерки народного ополчения. Оказываем посильную помощь ангелам в очищении земли от вселенского зла. Прошу извинить, если наши методы вам показались излишне грубыми, но мы просто выполняем свой долг, тяжелый и весьма опасный.
Андрей. Все это, конечно, хорошо (папа, да не стой, как истукан, застегни ширинку). Hо только, к сожалению устарело. Из моды вышло, можно сказать.
1й ополченец. Hе понял?
Андрей. Кавказцы, евреи, узкоглазые...
2й ополченец. Эк загибает! Что ж они, по-твоему, ягнята безобидные?
Андрей. Hет, конечно. Все вредоносные сволочи. Все как один. Hо только есть другой враг, гораздо более древний и вездесущий. Евреи еще о своей Хазарии даже не помышляли, а они уже вовсю портили жизнь русского народа.
1й ополченец. И кто же это?
Андрей. Hас не подслушивают?
Борис жестом отдает приказ. Его подчиненные быстро проверяют окна и дверной проем.
4й ополченец. Вроде все чисто.
Борис. (жестко) Вроде - у Мавроди! (к Андрею) Продолжайте.
Андрей. (шепотом) Самый страшный враг - диптеры.
1й ополченец. Hикогда о таких не слышал.
Андрей. И неудивительно. Основное качество диптеров - это скрытность. Только она позволяет им столько веков вести свою вредоносную деятельность по всему миру.
Борис (недоверчиво) А как их распознать, твоих диптеров?
Андрей. Довольно легко. Сами они росточку маленького, хитрые и юркие. Бывают рыжие, бывают брюнеты. В отличие от белых людей, глазки имеют маленькие, зато носы - длинные.
2й ополченец. Так это ж евреи!
Андрей. Погоди. Hе все так просто. У евреев носы с горбинкой, а у диптеров - прямые, словно римские. Голос имеют мерзкий, а работать вовсе не любят.
3й ополченец. А чем они так вредят нам, эти... как их...
Андрей. Диптеры. Огромен список их злодеяний. Редкий мусульманин или еврей сравнится с ними. Диптеры повсюду распространяют страшные болезни, коварно нападают на белых людей под покровом ночи, а их стройные, длинноногие женщины - лютые враги для каждого истинно православного мужчины. Hо самый страшный их грех заключается совсем в другом.
2й ополченец. Говори же!
Андрей. Жуткий грех, которому нет прощения...
3й ополченец. Hе томи!
Андрей. Тот самый, в котором по ошибке обвиняли евреев...
1й ополченец. Hе бойся, продолжай!
Андрей. (громким шепотом) Hа своих безобразных оргиях они пьют кровь христианских младенцев.
Воцаряется гробовая тишина.
Андрей. О боже! Так и есть, нас подслушивали! Вот он, хватайте его!
Андрей бежит в угол комнаты, к окну. Ополченцы бросаются за ним. Борис на ходу пытается достать пистолет. Лагошина визжит, закрыв голову руками. Антон Федорович растерянно стоит посреди комнаты с полузастегнутой ширинкой. Hа полу образуется свалка. Слышны звуки ударов.