Серые Ангелы

Богатырев Александр Петрович

И да, действительно. Были рады увидеть такое действо. Ведь воинство было «из ряда вон выходящее». И особенный ажиотаж вызвала цель экспедиции. Распущенные перед этим слухи, перевернули всё с ног на голову. Никто не мог с точностью сказать «куды пароходы плывуть». Одни говорили, что «К бурам в Трансвааль воевать», другие же не менее яростно убеждали, что «Освобождать сирых и убогих парагвайцев стенающих под пятой злых англичан в южноамериканские пампасы едут». А так как сами участники экспедиции помалкивали, страсти даже тут на пирсе разыгрались нешуточные.

В первых рядах

стояли семьи отбывающих. Среди которых выделялась парочка дам. Их давно уже узнавал всякий. И немедленно спешил выказать уважение и почтение.

Только вот как ни выказывали, у Ольги Смирновой всё равно вид был изрядно мрачный, надутый. И даже обиженный. Только её спутница Катерина улыбалась за них двоих разом. Только и её очень сильно озадачили слова, которые были сказаны Паолой. В утешение Ольги.

— Чего ты так переживаешь?! Ничего с ними не случится. Я знаю. Я видела в Парагвае как это было. А Румата Эсторский, такой же как и его брат. Они вообще не могут погибнуть. Никак. Они такие!

Сказано было с таким апломбом, что усомниться в правдивости было невозможно. Катерина поспешила уточнить, но Паола неожиданно заартачилась, отбрыкиваясь от расспросов сначала тем, что «об этом нельзя говорить», после вообще изобразила, что не очень хорошо понимает язык (хотя говорили на общепонятном для всех троих французском). А потом пришла Натин, и глянула на всех троих так, что им резко расхотелось продолжать разговор.

Хотя сама Катерина завязала узелок на память — расспросить-допытать Паолу, когда рядом патронессы не будет. Особенно насчёт оговорки «как было в Парагвае…».

Кстати Натин к ним подкралась как кошка к мышам.

Тихо и незаметно.

И незаметности очень сильно способствовало то, что она наконец, решила одеться не так как обычно, а как одевается большинство состоятельных дам Питера — в разные длинные до пят платья, широченные шляпки с перьями и с прочими мелкими прибамбасами, которые больше даже не для красоты, а служили для демонстрации статуса.

Натин вообще опоздала. Что было совершенно не характерно для неё. Уже как раз заканчивалась погрузка на пароход, везущий войско. Последние «комбатанты» медленно поднимались по трапу на борт. А там, на борту, маячил Григорий, наблюдая как заходят его подчинённые, и не забывая периодически махать рукой собравшейся толпе.

Заходили красиво. Строем. Все в парадной форме тех ещё времён — 1900 года. После торжественного молебна, учинённого как полковым батюшкой, так и какими-то пришлыми попами, званий и чинов которых Григорий никогда не знал и активно не интересовался. «Активно» — это всегда отбрыкивался, когда ему это пытались пояснить. Не хотел забивать голову всякой, не нужной для него прямо сейчас, информацией. Полковой батюшко, как было видно, таки «принял на грудь». То ли для храбрости, то ли по причине серьёзного повода.

Натин глянула в его сторону и аккуратно помахала рукой. Григорий заметил её, расплылся в широченной улыбке и в свою очередь тоже помахал. И тут же жестами стал показывать куда-то в сторону. Перекричать шумящую толпу тут было никак не возможно.

В отличие от всех прочих собравшихся Натин

тут же поняла что хотел таким образом сказать Григорий. Она кивнула, знаками показала, что поняла и сделает как надо.

Обернулась ко всей компании.

— Румату с войском проводили. Надо и его брата проводить.

— А он разве не с ними плывёт? — спросила удивлённая Катерина.

— Нет конечно! — пожала она плечами. — Он идёт на своей яхте. А она стоит у другого причала.

Натин оглянулась по сторонам, и махнула служанке появившейся вслед за ней у компании дам. Вся троица этого не заметила. Также, впрочем, как и появление самой Натин.

Как только они начали движение, вслед вытянулись гуськом за служанкой и «котята». Вскоре, правда, самую младшую служанка взяла на руки, чтобы успеть за довольно быстро передвигавшейся сквозь толпу Натин.

С Василием они столкнулись уже на выходе из толпы провожающих. Оказалось, что и он тоже провожал своего брата с войском и только сейчас выбрался из общей массы народу, направляясь к яхте. И, как всегда, задумавшись, превратился для всех окружающих в невидимку. Только не для Натин.

Та что-то рявкнула на санскрите непонятное для окружающих. Но эффект был. Василий остановился и обернулся на оклик.

— А я уж думал, что вас не найду! — всплеснул он руками.

— Ага! Думал без нашего благословения удрать? — весело спросила Натин уже по-русски.

— Если честно, то я в этой толпе вас просто не смог найти! — повиноватился Василий направляясь к ним.

— А связь на что?!

— Ну… Не хотел светить перед всякими прочими. А то ещё подумают бог весть что… — ухмыльнулся Василий. — Сама посуди: некий благообразный сэр, достаёт из кармана портсигар и начинает с ним разговаривать! Как минимум подумают, что у этого сэра что-то не в порядке с головой, и как максимум — колдовство и чертовщина.

Не так давно Натин был таки выделен один из мобильников. Как объяснял сам Василий, когда выдавал: «несовершенство связного устройства соответствует максимальному уровню понимания здешнего народа». А когда увидел, что Натин который раз его не поняла, что было не удивительно, с его любимыми научными заворотами, пояснил дополнительно: Радиопередатчик уже есть в этом мире и данное устройство уже у аборигенов как бы легитимизировано. Как вполне себе научно-техническое достижение, а не «волшебство», «колдовство» и всякая прочая мура, которую они предпочитают сжигать на кострах вместе с носителями.

— Ну, мог бы и текстовое сообщение послать! — не сдавалась Натин.

На что Василий развёл снова руками и возразил.

— Дык на меня пялились всякие дамочки вокруг. Я даже мобилу из кармана просто достать не мог. Не то, что текст набрать.

— Ну ладно! Всё равно мы нашли друг друга. — сдалась наконец Натин. — Брата твоего мы уже как бы проводили… Теперь тебя.

Василий просиял. Всё-таки ему было приятно, что его хоть кто-то, но будет провожать. Пусть не так как братца, — с оркестром, толпой разряженных дам, господ и прочих разнообразных обывателей. Паола же, Ольга и Катерина с интересом наблюдали развитие взаимоотношений.