Сервиз «Арлекин»
Шрифт:
– По-моему, Саттерсвейт, вы сошли с ума. Но хорошо, я сделаю то, что вы просите.
Он приблизился к столу и потянулся за чашкой.
– Позволь-ка взглянуть на твою чашку, – сказал доктор Хортон.
– Пожалуйста, – ответил Тимоти. Вид у него был недоуменный.
– Кажется, она с трещиной, вот посмотри. Любопытно.
На лужайке показалась Берил. Быстрым шагом она направилась к ним.
– Что вы делаете? В чем дело? Что происходит?
– Ничего, – беспечно отозвался доктор Хортон. –
Он посмотрел ей в лицо и заметил отразившиеся в нем сначала страх, потом ужас. Не пропустил этого и мистер Саттерсвейт.
– Не хотите ли и вы поучаствовать, Саттерсвейт? Давайте, знаете ли, проведем небольшой эксперимент. Испытаем новый фарфор. С недавних пор его делают новым методом.
Спокойно переговариваясь, все двинулись по дорожке. Первым шел доктор, за ним мистер Саттерсвейт, за мистером Саттерсвейтом Роланд и Тимоти.
– Как по-твоему, что задумал наш док? – сказал Тимоти.
– Понятия не имею, – сказал Роланд. – Похоже, у него новая потрясающая идея. Ах, да потом узнаем. Поехали лучше пока покатаемся на велосипеде.
Берил Жийа резко остановилась. Она повернулась и быстро зашагала к дому. Том крикнул ей вслед:
– Что-нибудь случилось, Берил?
– Я вспомнила, что должна еще кое-что сделать. Только и всего, – сказала Берил Жийа.
Том Аддисон вопросительно взглянул на Симона.
– У твоей жены неприятности?
– У Берил? Насколько мне известно, ничего подобного. Вероятно, она просто опять вспомнила про очередную мелочь. Тебе помочь, Берил? – крикнул он.
– Нет, нет. Сейчас я вернусь. – Она повернула голову в сторону Тома, который лежал, вытянувшись, в своем кресле. И сказала вдруг неожиданно резко: – Ах вы старый болван. Вы опять надели разные шлепанцы. Они же разные. Вы что, не видите, что один красный, другой зеленый?
– Неужели я опять перепутал? – сказал Том Аддисон. – По мне, знаете ли, они совершенно одинаковые. Может быть, это и странно, но для меня это так.
Миновав Тома, Берил ускорила шаг.
Тем временем мистер Саттерсвейт и доктор Хортон подошли к домику у въездных ворот. Мимо промелькнул велосипед.
– Сбежала, – сказал доктор Хортон. – Из-за вот этого. Наверное, нам следовало ее задержать. Как вы думаете, она вернется?
– Думаю, нет, – сказал мистер Саттерсвейт. – Наверное, это наилучшее решение вопроса, – задумчиво добавил он.
– Что вы этим хотите сказать?
– Довертон старинный дом, – сказал мистер Саттерсвейт. – Старинный дом, старинное имя. Хорошее имя. Его носили много хороших людей. Им не нужен скандал, но, если правда выйдет наружу, скандала не миновать. По-моему, пусть лучше едет.
– Тому она сразу не понравилась, – сказал доктор Хортон. – Сразу. Он был
– Кроме того, нужно подумать и о мальчике, – сказал мистер Саттерсвейт.
– О мальчике? Вы имеете в виду…
– Роланда. Не стоит ему сообщать о том, что собиралась сделать его мать.
– Но зачем она это сделала? Для чего?
– Вы больше не сомневаетесь? – сказал мистер Саттерсвейт.
– Нет. Нисколько. Я, Саттерсвейт, видел, как она переменилась в лице. Я сразу понял, что вы не ошиблись. Но зачем?
– Наверное, из жадности, – сказал мистер Саттерсвейт. – Своих денег, насколько я понимаю, у нее нет. Первый ее муж, Кристофер Эден, был наверняка славный малый, но едва ли он что-то после себя ей оставил. Внук Тома Аддисона унаследует немалую сумму. Очень даже немалую. Это поместье стоит огромных денег. И львиную долю наследства Том наверняка завещает внуку. Наверное, она хотела, чтобы это досталось ее сыну, а значит, и ей. Она жадная женщина.
Неожиданно мистер Саттерсвейт оглянулся.
– Что-то горит, – сказал он.
– Бог ты мой, действительно горит. Ах, да это же пугало. Мальчишки, наверное, подожгли. Ничего страшного. Там поблизости ни стогов, ни амбаров. Прогорит, и все.
– Да, действительно, – сказал мистер Саттерсвейт. – Ну что же, доктор, пожалуй, я пойду. Вам ведь не понадобится моя помощь?
– Я уже и так знаю, что найду здесь. Конечно, я не уверен, что именно, но теперь у меня, как и у вас, нет ни малейшего сомнения в том, что в этой голубой чашке смертельное зелье.
Мистер Саттерсвейт вернулся по дорожке через ворота. И пошел дальше вниз к реке, где на другом берегу полыхало пугало. Еще дальше, за пугалом, полыхал закат. Прекрасный закат. Краски его играли, высвечивая полнеба и горевшее пугало.
– Значит, это и есть твой путь, – сказал мистер Саттерсвейт.
Он слегка вздрогнул, увидев возникший вдруг в отблесках пламени силуэт стройной высокой женщины. На женщине было светлое, с перламутровым отливом платье. Она двигалась навстречу. Мистер Саттерсвейт замер и не мог отвести глаз.
– Лили, – сказал он. – Лили.
Теперь он видел ее совершенно отчетливо. Это действительно была Лили. Она шла еще слишком далеко, и лица было не разглядеть, но он все равно ее узнал. На мгновение он подумал: интересно, видят ли ее все или только он. Потом негромко, почти шепотом, произнес:
– Все в порядке, Лили, твоему сыну больше ничего не грозит.
Она остановилась. Поднесла к губам руку. Мистер Саттерсвейт не видел, но понял, что она улыбнулась. Лили коснулась пальцами губ и послала ему воздушный поцелуй, а потом повернулась и пошла обратно. Она шла к тому самому полю, где догорало пугало.