Серпомъ по недостаткамъ

Климова Алиса

– Видите ли, Александр Владимирович, если сейчас не принять никаких экстраординарных мер, то на следующий год мы вообще окажемся практически без хлеба.

– Мы?

– Я не имею в виду наши хозяйства - с этим мы справимся. Но вот большинство колхозов, которые обслуживаются нашими МТС, хлеба нам не дадут. И на следующий год, и еще как бы не на три года вперед. Некому будет давать...

– Не совсем понял, как это - некому? Я понимаю, год неурожайный вышел, но крестьянам на прокорм всяко хватит.

– Вы просто не из деревни. Нет, я ваших знаний умалить не хочу ни капли, просто вы психологию

крестьян не уловили. Они же, как только появляются деньги, в первую очередь скотину покупают, и ее же прежде всего кормить будут - а нечем. Крестьянин от себя отрывать начнет - и к ноябрю уже будет нечем и скотину кормить, и самим еды не останется. Поэтому, если ничего не делать, к весне и скотина вся передохнет, и сами крестьяне вымрут...

– Так ведь пашут-то на тракторах...
– с недоверием протянул я.

– Вот и видно, что вы не из деревни. Не хлебом единых жив крестьянин: его кормилица - коровка да овечки. А скотины за последние пять лет стало как бы не в разы больше в колхозах-то. Вот она это все и сожрет.

– Кормовые же дрожжи есть...

– Я подсчитал: заводы все дадут дрожжей достаточно для наших ферм только, молочных и куриных. Все же двадцать миллионов кур, что нынче содержится, тоже кормить надобно. Да и то придется половину забить до нового года, иначе уже коров забивать придется...

Электростанции строить - дело для страны полезное, никто не спорит. А гидролизных заводов как было двадцать два, так и осталось. Впрочем, леса в стране много, вдобавок, я слышал, сахар можно вообще из торфа делать - так что деньги есть, справимся. Что нам нужно-то? Дрова, или камыш, кислота... да, сами заводы нужны.

Снова началась "гонка со временем", и я, наконец, снова ощутил интерес к жизни: впереди - настоящая работа. И дедлайн снова буквально воспринимать нужно: проигрыш в гонке - это смерть очень многих людей. Но в тот раз было тяжелее - и я все же победил! А теперь все проще: и телефон есть, и даже самолет. До Саратова - всего два часа лету, так что время терять не будем.

Виталий Филипп выслушал меня молча. За всю мою пятнадцатиминутную речь он лишь пару раз кивнул головой. А когда я закончил, он встал из-за стола и, с какой-то печалью во взгляде, сообщил:

– Александр Владимирович, тут мы сейчас буквально добираем остатки из всех трех карьеров. Если Камилла Григорьевна не успела бы выкупить месторождения под Воронежем, то завод уже год как пришлось бы останавливать - но возить-то пирит приходится чугункой, и увеличить перевозки мы не в состоянии. Наша потребность - двести вагонов в сутки, а дорога пропускает всего тридцать - остальное за навигацию возим по Воронежу, Дону и Волге баржами. Вы что, не в курсе, что наша Волжско-Донская дорога десять составов в сутки пирита перевозит? И там тоже увеличить объемы нельзя по Воронежу большие суда не пустишь, там и "сухогрузы" по осени с трудом плавают. Вдобавок, на зиму один из двух реакторов было решено на ремонт поставить, и под это и запас был меньший создан. Я все понимаю, но увеличить выработку просто невозможно.

– И что же теперь делать?

Валера, видя мою растерянную физиономию, решил подсластить пилюлю:

– Вообще-то я уже составил проект строительства еще одного завода. Потребность в кислоте очень

велика, мы не зря три года как удвоили производство - но все равно ее не хватает. А тут расширяться, вы сами видите, смысла особого нет, так что проект как раз для Воронежа и готовился: там можно завод раза в три мощнее ставить, сырья хватит лет на пятьдесят. Весь завод, конечно, сразу не построишь - но если начать строительство прямо сейчас и успеть фундаменты до морозов поставить, то в мае, думаю, первую линию запустить удастся.

– В мае только?

– Если повезет, конечно: нынче все заводы изрядно загружены, заказ оборудования могут и не сразу принять. Но есть еще возможный выход: для гидролиза нам же и соляная кислота подойдет. А в Воронеже летом, я слышал, новую электростанцию пустили. Камилла Григорьевна ведь делала уже кислоту электролизом?

– Заводы загружены... а для гидролизных заводов ведь тоже нужно оборудование заказывать?

– Пожалуй... но у нас его делать просто некому. Но как дела у шведов обстоят - я просто не в курсе. А у немцев - сейчас и пытаться не стоит, я вот год ждал, пока лишь для ремонта оборудование заказать смогу...

Последующие две недели суеты прояснили весьма печальную картину: увеличить производство кормовых дрожжей получится хорошо если к середине следующего лета. Но скорее всего и это будет очень оптимистической оценкой: твердое согласие на изготовление всего лишь одного вида оборудования было получено у единственной австрийской фирмы. Промышленность Европы, как оказалось, переживала бурный рост, и большая часть мощностей была давно занята на годы вперед. Австрийцы же, в итоге, приняли заказ на поставку нам кислотостойких насосов, но - лишь на условиях выплаты пятидесятипроцентного аванса за девять месяцев до самой поставки.

Попытки же решить проблему "с другой стороны" - закупкой кормов за рубежом - тоже особым успехом не увенчались. В США удалось купить около ста тысяч тонн кукурузы и тридцать - ячменя. С трудом удалось: большая часть зерна была законтрактована еще летом и пришлось прилично поднять закупочные цены, чтобы заинтересовать зернотрейдеров - и свободные деньги быстро закончились.

Девять миллионов пудов - это много. Точнее - лучше, чем вообще ничего: по совершенно "голодным" нормам Российского министерства сельского хозяйств на человека считалось минимально необходимым количеством тринадцать пудов. То есть у меня получится прокормить впроголодь еще шестьсот пятьдесят тысяч человек. Тоже немало.

Еще столько же, а может и больше получится прокормить рыбой, почти столько же - курятиной, молоком и яйцами с многочисленных моих птицефабрик. Всего - миллиона два народу. Дофига. Скотину, конечно, жалко - ну да новая вырастет...

Слегка успокоившись, я сидел дома, на кухне конечно же, поедая все те же пирожки. Рядом хлопотала Дарья - постаревшая, но все такая же шебутная. Прикидывая в уме, как распределять продукты среди голодающих, я слушал ее рассказы о том, как в деревне теперь живет Димка, ставший председателем самого большого колхоза, какая Оленька выросла красавица и какой у нее теперь муж... Откусив очередной пирог, я почувствовал вкус грибов, тушеных в молоке. Пирога, который, как сказала Камилла, Дарья придумала специально для Мышки.