Серпентина
Шрифт:
– Это началось в этом месяце, матушка. Клянусь, - Чжэнь Ни обхватывала себя и говорила с каменным полом. Видеть ее такой для Скайбрайт было невыносимо.
– Твои клятвы ничего для меня не значат. Ты – лгунья и… подумать только, я нашла ее в твоей кровати!
Только сейчас Скайбрайт заметила Лэн, спрятавшуюся на кровати, покрывало оставляло открытыми только ее округлившиеся глаза.
Богиня была милосердной. Что же они делали?
– Ты не только отказываешься исполнять долг дочери, но и отдалась девушке, - бамбуковый хлыст со свистом ударил в сторону
– Нет! Это не Лэн виновата! – закричала Чжэнь Ни, поднимаясь на колени.
Леди Юань ударила хлыстом по голой спине Чжэнь Ни. Госпожа склонилась вперед, но не закричала.
– Я слишком тебя избаловала. Была слишком мягкой. И так ты мне отплатила.
Леди Юань снова подняла руку, и Скайбрайт бросилась вперед, закрывая собой от матери дочь.
Она обхватила руками дрожащую Скайбрайт, защищая ее.
– Ты! Бесполезная служанка. Неблагодарное создание. Я растила тебя, как свою дочь, как часть семьи, и ты так меня предала, - хлыст опускался на спину и руки Скайбрайт снова и снова, и Чжэнь Ни кричала от каждого удара. – Моя дочь до такого без тебя не додумалась бы.
– Нет, мама, нет! Прости! – Чжэнь Ни и Скайбрайт вцепились друг в друга. Руки госпожи были на ее талии, она плакала в плечо Скайбрайт. – Мне так жаль!
– Ты должна запомнить этот урок, младшая дочь. Ты не можешь всю жизнь избегать ответственности, делая только то, что тебе нравится, - удар. – Ты взрослая, и теперь будешь принимать то, что тебе придется делать то, что ты должна, - удар.
Скайбрайт уткнулась лицом в шею Чжэнь Ни, сильно прикусив губу, ведь каждый удар становился все сильнее, она потеряла счет после десяти. Леди Юань ударяла ее, словно это она была виновата. Скайбрайт простонала, когда со свистом ее спину снова ударили. Ее демоническая сторона корчилась, шепча в ее груди. Она могла измениться и убить леди Юань за секунду. Эта мысль наполнила ее ужасом, она все же заплакала, нарушая молчание, не обращая внимания на физическую боль, сражаясь с монстром внутри.
Топот шагов приблизился к спальне.
– Леди Юань, леди Юань! Прекратите, прошу вас! Они просто не подумали.
Няня Бай.
– Прошу, отдайте мне хлыст. Видите, у бедной Скайбрайт уже течет кровь, - а это был Золотой Воробей, главный слуга, управляющий домом. – Юная госпожа никак не перестанет дрожать. Она так и умрет на коленях и без одежды.
Сквозь собственное затрудненное дыхание Скайбрайт могла слышать людей вокруг себя.
– Она должна понять, - сказала леди Юань, а потом громко разрыдалась.
Скайбрайт повернула голову. Мать Чжэнь Ни стояла в стороне, закрыв лицо руками, хлыст валялся на полу рядом с ней. Няня Бай и Золотой Воробей были на коленях перед леди Юань, вытянув в мольбе руки.
– Она должна понять, - повторила леди Юань дрожащим голосом, вытирая слезы с щек. – Мы не можем делать то, что хотим. Мы делаем то, что должны…
* * *
Няня Бай и Золотой Воробей вывели леди Юань из спальни, за ними
Тишину нарушила Лэн.
– Чжэнь Ни? – сказала она робким голосом.
Скайбрайт и забыла, что она оставалась в комнате.
– Лэн, - тихо ответила Чжэнь Ни, и то, как мягко она произнесла ее имя, сказало Скайбрайт достаточно.
Скайбрайт сжала зубы, пытаясь превозмочь боль, от которой тряслись руки, а из-за спины болело все тело. Покрывало зашуршало, она услышала легкие шаги Лэн, она протянула госпоже халат, нежно убрала черные волосы со лба Чжэнь Ни, погладив ее по щеке.
– Мне так жаль, - сказала Лэн, ее голос сорвался. Госпожа кивнула и забрала халат. Чжэнь Ни поднялась и, протянув руку Скайбрайт, отвела ее к туалетному столику, усадив на пуфик перед ним.
– О, Скайбрайт, - с болью выдохнула она. – Лэн, можешь принести теплую воду и пару тряпок?
Девушка поспешила выбежать.
– Нужно это смыть, пока твоя кровь не высохла, - Чжэнь Ни расстегнула пуговицы на тунике Скайбрайт. Ее руки дрожали и подпрыгивали. – Подними руки, - сказала она, справившись с пуговицами.
Скайбрайт так и сделала, морщась, когда напряглись мышцы плеч и спины. Чжэнь Ни медленно сняла с нее тунику. Шелк был мокрым и липким, словно вторая кожа. Она кричала, пока с нее снимали одежду.
– О, Скайбрайт, - повторила госпожа, уронив тунику.
Скайбрайт увидела, что спина была исполосована, пропитана ее кровью. Пальцы Чжэнь Ни пробежались по ее плечам, рукам, словно она не знала, что прикосновения приносят боль. Скайбрайт схватила госпожу за запястье.
– Все хорошо. Я вылечусь.
По лицу Чжэнь Ни потекли слезы, она покачала головой.
– Мне так жаль. Это на мне должны были быть все эти раны. Это моя вина.
Скайбрайт выдавила слабую улыбку.
– Какой бы я была служанкой, если бы не встала на место госпожи?
Чжэнь Ни склонила голову, тихие слезы заставляли ее тело дрожать, а Скайбрайт смогла лишь положить ладонь на руку госпожи. Наконец, когда рыдания утихли, она спросила:
– Где ваша матушка нашла те штаны?
– Дура я, - сказала Чжэнь Ни с горечью. – Я запаниковала тем утром и сунула их в шкаф, забыв об этом. Мама, наверное, нашла их, когда проверяла мою одежду, - она схватила Скайбрайт за пальцы и посмотрела на нее. – Я люблю Лэн, Скайбрайт. Ты понимаешь? Я люблю ее.
Скайбрайт вздохнула, но ничего не сказала, а госпожа опустила голову на ее колени, и она гладила волосы госпожи. Она помнила, что спрашивала Чжэнь Ни, любит ли она Лэн, когда нашла их вместе. «Разве это важно», - ответила тогда Чжэнь Ни.
Мы делаем то, что должны.
Лэн вернулась с большой фарфоровой миской, полной теплой воды, и Чжэнь Ни нежно смывала кровь со спины и рук Скайбрайт. Скайбрайт вертелась на пуфике, хваталась за ткань на груди, сжимала зубы от боли. Няня Бай пришла позже и нанесла на ее раны мазь.