Серпентарий Евы
Шрифт:
Глаза в глаза.
Его взгляд не спутать ни с чем. Лёгкое удивление сменяется принятием вызова… А потом тьма расползается из его зрачков, затягивает меня в свой тягучий водоворот.
Новый поцелуй обжигает. Он больше похож на сражение, чем на ласку…
Покрывало соскальзывает с моих плеч, обнажая загорелое, разгоряченное тело…
– Хэлен… - звучит совсем хрипло, и от этого тембра всё внутри меня сжимается.
Мои пальцы судорожно развязывают тесьму на его рубашке, но Оуэн в нетерпении просто стягивает ее через голову…
Теперь я сама целую
Снова вжимаюсь в него, выгибаюсь так, что мои затвердевшие соски гладятся о его грудь, еще больше возбуждаясь от соприкосновения с жесткими завитками волос…
– Ты меня так с ума сведёшь… - он выдыхает. Судорожно, рвано. – Я сам не свой, когда ты рядом.
И отстраняется, чтобы наконец избавиться от остатков одежды. А потом вернуться, вдавив меня в постель тяжестью своего тела…
Больше я не принадлежу себе. Жар желания разливается по телу, лишая последних частичек разума. Только инстинкты. Первозданные, тёмные.
Первое проникновение вырывает протяжный стон из моей груди. И протестующий вздох, когда Оуэн отстраняется, чтобы войти в меня снова одним мощным рывком, и его терпение заканчивается. Движения становятся резкими, мощными, проникающими всё глубже.
Всё смешалось в этом первобытном танце, который столь же прекрасен, как извержение вулкана. Мои стоны. Его, больше похожие на рычание зверя. Переплетенные тела с липкой испариной. Запахи, терпкие, мускусные… я словно кошка, трусь об него, стараясь впитать каждой клеточкой этот запах. Глотаю ртом воздух, которого внезапно стало не хватать, ибо в глазах вспыхивают первые звёзды.
А потом меня накрывает первой волной, напрочь отключая от реальности, заставляя запрокинуть голову, не то хрипя, не то крича его имя… Теперь его движения ощущаются еще чувствительнее, каждой клеточкой моего тела, изнывающего от приближения новой волны удовольствия…
Перед глазами его лицо… зубы стиснуты… и вырывающийся из них стон добивает. Чёрт! Что может быть более возбуждающим, чем оргазмичные содрогания мужчины, который сейчас на мне… во мне. И, задыхаясь от удовольствия, я не сразу понимаю, что накрепко обвила его бёдра ногами, не позволяя отстраниться…
Когда гул крови в ушах стихает, я всё же позволяю ему скатиться с меня, опрокинуться на спину, отдохнуть… Ведь эта ночь обещает быть долгой.
Нам удается забыться недолгим сном лишь когда над холмами восходит малое солнце, озаряя их пустынные склоны багровым светом. Мерное дыхание мужчины, лежащего рядом со мной, заставляет ненадолго отстранить тревоги грядущего дня. Меня затягивают липкие путы сна…
В моем сне снова была залитая белым светом комната. Казалось, что мягко светились сами стены, даже пол. А потолок тонул в необозримой высоте.
– Твой ход. – сказал некто в серебристом скафандре со снятым шлемом.
Незнакомец
– Что это за игра? Как я могу сделать ход, если не знаю правил?
– Хм… Ты становишься мудрее. – он перебирает карточки в своей руке, и мой взгляд невольно останавливается на особенности – лишнем пальце. – Можешь назвать это игру «эволюцией». Название на моем языке будет слишком сложно для твоего понимания.
– И кто сейчас выигрывает?
– Я бы сказал – кто чуть-чуть не проиграл. – он улыбнулся, обнажая острые треугольные зубы. – Ты знаешь, что в мирах, наполненных магией не могут сами появляться разумные формы жизни? Вот такая шутка вселенной. Вашей вселенной. Это очень увлекательная игра, притянуть к магическому миру немагический, где уже начала зарождаться цивилизация. Переселить несколько видов, изменив их магически, оставить запасные двери… Но у каждой партии всего два исхода: цивилизации миров развиваются и уничтожают сами себя, либо уничтожают друг друга. Процент выживших так ничтожен…
– Крах цивилизаций для вас игра?
– Можешь назвать это экспериментом, если тебе так будет удобней. Без вмешательства высших рас, миры гибнут еще чаще. Мы так и не можем понять, почему так стремятся к саморазрушению. Сперва были версии, что на это влияет химический состав планет, но эксперименты со сдвоенными мирами дали понять, что это не так. Тут дело скорее в генетическом коде. Третий большой взрыв породил уникальные аминокислоты…
Он задумчиво посмотрел в сторону, а потом снова перетасовал свои оставшиеся карточки.
– В прошлый раз выиграл Ом-Цнорми. Только его миры удержались от того, чтобы в последний момент уничтожить друг друга. Это было около пятисот тысяч лет назад, если считать по вашему исчислению времени. До этого три пятисоттысячных цикла победителей не было. А теперь грядет время Тонатос-Ра. У меня появился козырь – это ты, Ева. Делай ход, девочка.
– Почему ты зовешь меня Евой?
– Как всегда, одни вопросы. – он вздохнул, откладывая в сторону веер карт. – У тебя новое тело и память, но суть остается прежней. Ты всё та же девочка, что тысячи лет назад любила играть со змеями.
Я поняла, что больше отвечать на вопросы он не намерен.
– Свой ход я сделаю завтра. – и демонстративно спрятала руки за спину, словно в них кто-то собирался вложить карты насильно.
– Буду ждать, девочка, буду ждать…
Темно-оливковое лицо плыло перед глазами, а голос всё еще пульсировал в голове, пока я окончательно не пробудилась.
Мой мужчина лежал рядом, и его грудь мерно вздымалась. Сон еще властвовал здесь.
Что ж, всё случиться уже сегодня вечером. То, что было предначертано много веков назад, к чему мы долго шли по этой опустевшей земле…