Серп
Шрифт:
Подошли остальные трое. Ни один из них не поднял на нее оружие.
— Ты пойдешь с нами, — сообщил ей серп в синем.
— Но… но мама…
— Мама знает. Я дал ей иммунитет.
— Правда?
— Правда.
Девушка-серп в изумрудно-зеленом протянула Эсме тарелку:
— Кажется, это твоя пицца?
Девочка взяла тарелку. Пицца остыла, можно есть.
— Спасибо.
— Пойдем с нами, — сказал серп в синем. — Обещаю: с этого момента твоя жизнь превратится в сказку, о какой ты даже не мечтала.
И Эсме отправилась с четырьмя серпами,
• • • • • • • • • • • • • • •
Существовали ли времена, когда люди не маялись от скуки? Времена, когда найти побудительные мотивы к действию было не столь трудно? Я просматриваю архивы новостей из Эпохи Смертности, и мне кажется, что люди тогда были гораздо более деятельны. В те годы «жить» означало гнаться за временем, а не искать способы его убить.
Эти давние новости — как же они увлекательны! Полны рассказов о всякого рода криминальной активности. Твой сосед мог оказаться продавцом незаконных химических препаратов, вызывающих эйфорию. Самые обычные люди могли забрать у других людей жизнь, не получая на это разрешения от общества. Безответственные личности завладевали чужими транспортными средствами, и служителям закона приходилось пускаться в рискованные погони по неконтролируемым дорогам.
Конечно, в наши дни существуют негодные, но они, как правило, отваживаются лишь на мелочи, например, бросить мусор мимо урны или переместить товары в магазине на неположенное место. Никто больше не поднимает яростных бунтов против системы. Самое большее, иногда недолго смотрят на нее исподлобья.
Возможно, именно поэтому Грозовое Облако пока еще допускает определенную степень экономического неравенства. Оно могло бы обеспечить всем одинаковый уровень достатка, но тогда бессмертные люди окончательно ошалели бы от скуки. Хотя все наши потребности удовлетворены, нам, однако, все еще позволено стремиться к чему-то большему. Конечно, никто не перетруждается, как это бывало в Эпоху Смертности, когда неравенство было столь велико, что люди даже отнимали чужую собственность, иногда при этом вместе с жизнью ее хозяев.
Мне бы не хотелось, чтобы преступность вернулась, но я устала от того, что мы, серпы, являемся единственными поставщиками страха в нашем обществе. Небольшая конкуренция не помешала бы!
— Из дневника почтенного серпа Кюри
10
Запретные реакции
— Чувак, я тебе говорю — все только об этом и толкуют. Они считают, что ты решил стать серпом, чтобы отомстить всей школе!
В марте, в один из тех редких дней, когда серп Фарадей разрешал ученикам немного развеяться, Роуэн встретился со своим другом Тайгером, который за три последних месяца не поставил
Роуэн бросил мяч Тайгеру.
— Я совсем не поэтому стал учеником серпа.
— Да мы-то с тобой это знаем, но люди верят, во что хотят верить. — Тайгер ухмыльнулся. — Передо мной теперь все расстилаются, потому что я твой друг. Думают, через меня смогут получить доступ к твоему кольцу. Как говорится, не подмажешь — в гробик ляжешь.
При мысли о Тайгере в роли посредника Роуэн чуть не расхохотался. Он так и представил себе, как приятель выдаивает из сложившейся ситуации всю выгоду до последней капли. Ведь наверняка потребует с народа плату за свои услуги!
Роуэн перехватил мяч и кинул в корзину. После переезда в дом серпа он ни разу не играл в баскетбол, подрастерял меткость. Зато какие у него мышцы! Роуэн никогда еще не был так силен, как сейчас. И выносливость ого-го, а все благодаря бокатору.
— Ну что — когда получишь свое кольцо, ты же дашь мне иммунитет, а? — Тайгер бросил мяч в корзину и промахнулся — ясное дело, намеренно. Он нарочно поддавался Роуэну.
— Во-первых, я не знаю, выберет ли серп Фарадей меня. А во-вторых, я не смогу дать тебе иммунитет.
Тайгер с искренним изумлением уставился на приятеля:
— Что? Почему не сможешь?
— Потому что нельзя заводить любимчиков.
— А для чего ж тогда человеку друзья?!
На площадке появилось несколько других ребят. Они спросили, нельзя ли им присоединиться к игре, но, заметив на руке Роуэна браслет, тотчас же пошли на попятный.
— Пожалуйста, играйте, — сказал старший из них. — Не будем вам мешать.
Да что же это такое?!
— Нет, ребята, присоединяйтесь…
— Не-е… пойдем куда-нить в другое место.
— Я сказал, давайте играть! — рявкнул Роуэн. И увидел в глазах паренька такой страх, что моментально устыдился.
— А… ага, давайте… — промямлил паренек и обратился к друзьям: — Слышали, что вам сказано! Играем!
Они послушно вышли на площадку и старательно играли в поддавки — в точности как Тайгер. И вот так будет всегда? Значит, теперь Роуэн даже собственным друзьям внушает такой страх, что они не осмеливаются бросить ему вызов? Единственным, кто не боялся ему перечить, оставалась только Цитра.
Роуэн вскоре потерял интерес к игре, и они с Тайгером ушли. Приятель находил все происходящее забавным.
— Чувак, ты больше не листок латука, ты ядовитый паслен! Злой чеснок!
Тайгер был прав. Если бы Роуэн приказал этим ребятам стать на четвереньки и вылизывать асфальт, они бы так и сделали. Такая власть и пьянила, и ужасала. Роуэн гнал от себя мысли об этом.
Он и сам не понимал, что его толкнуло на следующий поступок — то ли нежелание мириться с изоляцией, то ли потребность принести хотя бы кроху своей прежней жизни в жизнь нынешнюю.