Сергей

Литт Ксюша

Заяц. Его бедный, замученный, мокрый Заяц.

Сергей прикоснулся к ее сухим покусанным губам своими.

— Дашенька, ты умница. Я тебя обожаю, — прошептал он ей.

Крепко обругав, его тут же схватили и оттащили от нее, выталкивая назад за дверь. Как сторожевой пес, он ходил взад-вперед у запретного для него входа, при каждом новом звуке вскидывая голову и прислушиваясь.

Чуть позже его позвали. Он прошел в отдельный бокс. Там в барокамере лежал совершенно голый беззащитный ребенок. Страшненький, как гуманоид. Глаза крепко сжаты и заплыли. Он вскидывал сморщенные руки, сучил такими же сморщенными ногами,

голова медленно ходила из стороны в сторону. У этого существа сначала открывался рот, а потом с запозданием вырывался горластый гортанный звук. Детеныш прооравшись, внезапно затихал в немом раскрытие рта, еще сильнее молотил конечностями в воздух и дальше снова разражался криками гнева и обиды. Чуть позже он совсем вошел во вкус и надрывно, горько, не переставая, заорал, рассказывая всем о своей беде.

Сергей оглянулся, в поисках медиков.

— Он плачет, — сообщил озабоченно.

Подошедшая акушерка внимательно оглядела кроху и пожала плечами:

— Живой, вот и плачет. Дети все плачут.

«Да. Плачет, значит живой. Все хорошо», — Сергей удовлетворенно вздохнул и завороженно уставился на крикуна:

— Слушай, пацан, так не честно, — прошептал он ему, — ты давишь на чувства. Это нечестный приём. — Сын его не слушал и продолжал плакать. — Ладно, — кивнул Серёга, улыбаясь. — Ладно. Хорошо. Ты — главный.

Шесть утра. Он растерянно шагал по начавшему таять к утру снегу. Город просыпался. Кое-кто уже спешил на работу, а Сергей не знал куда себя приткнуть. Лишь через два часа ему разрешили вернуться. Только тогда станет можно снова увидеть Дашку и сына.

Сергей взял телефон и, немного подумав, нажал на вызов.

— Слав, у меня сын, — на одном дыхании сообщил он в трубку. — Мальчик, — похвастался. Потом бесконечно долго перечислял время, вес, рост, баллы по шкале Апгар и прочие очень важные подробности, а Славка называл его придурком ненормальным, смеялся и даже, наверное, чуть-чуть завидовал.

Восемь часов. Он тихо вошел в палату — вдруг его зайцы спят. Дашка лежала, все такая же осунувшаяся и замученная. При виде Сергея оживилась, приподнялась и улыбнулась.

— Заяц, я без цветов. Вдруг у пацана аллергия, — оправдался Сергей и, покосившись на кулек, лежащий в прозрачной каталке, присел с краю на кровать. Склонился над Дашей.

— Не надо цветы, — согласилась она, отвечая на его поцелуй.

— Что не спишь? — его пальцы ласково коснулись бледной щеки.

— Я спала, — заверила Дашка, — только проснулась.

Рядом послышалась возня. Они оба перевели взгляд. Кулек чуть-чуть повошкался и затих, причмокивая малюсенькими губами.

— Чмокает, как ты, — усмехнулся Сергей. Привстал, нависая над каталкой и с затаенным дыханием залип, уставившись на кроху. Нет, пацан оказался совсем не гуманоид, а обычный мелкий человечек. Носик кнопка. Глаза все еще крепко захлопнуты, но из припухших щелочек торчали едва заметные реснички. Бесцветные бровки сын хмуро сдвинул — серьезный парень. Красные щечки, пусть все еще немного сморщенные, но такие настоящие. — Ничего вроде так получился, а, Дашка? Классный же? — Сергей невесомым касанием пригладил топорщащийся черный пушок на макушке.

— Ага, кла-а-асный, — согласилась она, расплываясь в совершенно новой для нее улыбке— в счастливой улыбке

мамы, смотрящей на своего малыша.

— Ну, я старался, — с гордостью заявил Серёга и чмокнул смущенную Дашку. — А ты еще ревела — не хотела. Вон какое «чудо в пуху».

Она снова улыбнулась и уткнулась ему в грудь. Зашмыгала носом.

— Эй, давай не реви, — обнял ее.

Кулек в этот момент еще раз изогнулся как гусеница, и червячки-пальчики зашевелились в районе шеи, ища выход.

— Ерзает, ерзает, ёжик. — засмеялся Сергей. — Заяц! У тебя почему-то ёжик родился.

— Хм, да? А волки ежиков едят?

— Заяц! Я за тебя и за твоего Ёжика теперь любому глотку перегрызу!

Эпилог

Резкий удар в челюсть. Сергей открыл глаза и ему тут же прилетел следующий удар в левый глаз. Он перехватил, недовольно сучащую ножку и поцеловал ее в уже достаточно потоптанную пятку.

— Опять прибежал, засранец, — прошептал, улыбаясь. Приподнявшись на локоть, посмотрел на сына. Тот, примкнув к мамкиной груди, блаженно работал губами и почмокивал. Мелкие пальчики сжимали и разжимали вторую грудь. Вдруг брови у мальчишки угрюмо свелись, и, еще пару раз чмокнув, он раздраженно прикусил зубами сосок. Нога снова недовольно дрыгнулась и попала в Сергея. Даша дернулась и обиженно заворчала:

— Лешка, с ума сошёл! Больно же! — тем не менее, не смотря на причиненную боль, она рукой очень аккуратно отвела от себя ротик сына. Прижав детскую голову к груди ласково пригладила его мягкие волосы.

— Я унесу, — прошептал Сергей и поцеловал Дашку в губы, слегка проводя языком по зубам.

Даша снова заворчала:

— Достали уже! То один, то другой, дайте поспать! — недовольно отвернулась и тут же снова провалилась в сон.

Сергей взял ребенка на руки и понес в детскую:

— Тяжелый стал, — пробубнил себе под нос, перехватывая пацана поудобнее. — Все! Подвинули нас с тобой, парень, так, что можешь даже не драться. Я не виноват! Хотя, как сказать, виноват, конечно, в каком-то смысле, но тем не менее конкурент тебе теперь точно не я.

Он аккуратно положил сына в кровать и укрыл. Едва только одеяло коснулось сына, в постели сразу же началась возня и шебуршание. Несколько яростных пинков и одеяло благополучно слетело на пол. Сергей снова старательно укрыл, но мальчишка распсиховавшись сильнее засучил ножками и захныкал:

— Мам-мам, мам-мам, — требовательно заревел.

— Все нету теперь «мам-мам», — он вытащил сына из кроватки и прижал к плечу. Укачивая, продолжал уговаривать и объяснять, — пусто там, сам же видел, сколько можно бегать проверять. Большой же уже к мамкиной титьке бегать. Чуть подрастешь — найдешь себе другие «мам-мам».

Сын тяжело вздохнул и сердито засопел Сергею в шею. Они долго еще бродили по комнате из угла в угол. Смотрели в окно на моросящий дождик, на падающие листья, на качели во дворе, на забытый там же игрушечный грузовик, повидавший уже много невзгод в своей жизни и непонятно почему все еще не попавший в утиль. Наконец, Лешка заснул. Сергей еще некоторое время смотрел на сына задумчивым блаженным взглядом и только потом вернулся в спальню. Бесшумно, стараясь не качать пружины матраса и тем самым не будить крепко спящую Дашку растянулся рядом, попутно целуя ее голый живот.