Серенада любви
Шрифт:
Ее руки, занятые цветами, корзинкой и ведром с лопатой, не могли помочь ей в борьбе со стихией. Впрочем, впервые за долгое время Лидия не стала расстраиваться из-за своего растрепанного вида. Когда достигнет песчаного мыса, найдет защищенный участок, где укроется от ветра.
Оказавшись на уединенном пляже, Лидия положила на землю свои вещи и расстелила одеяло. Поскольку ее прическа была безнадежно испорчена, она вынула последние шпильки и встряхнула головой, позволив ветру подхватить длинные пряди.
Лидия подошла к краю воды. У ее голых лодыжек
Спрятавшись от ветра, она уселась на каменистой косе, достала из корзины сочный персик и, лениво вытянувшись, откусила кусочек. Потом взяла томик стихов и с удовольствием принялась листать страницы. Вскоре, убаюканная ритмом моря, она покорилась его чарам и уснула.
Утренний улов оказался даже лучше, чем накануне. Брюс мог продолжать рыбачить, но у него как у любителя-рыболова существовало внутреннее ограничение на количество пойманной рыбы. Хотя вся его жизнь была связана с морем, рыбная ловля оставалась для него удовольствием, а не работой. Он ловил ровно столько рыбы, сколько мог съесть, чтобы не нарушать гармонии с природой и не тратить понапрасну ее богатства. Пойманного морского окуня хватит для миссис Рафферти и миссис Харрис. К тому же в ловушку, где он вчера оставил приманку, попалось три омара.
Брюс поднял парус и направился к устью реки, вспоминая, сколько разнообразных блюд из морепродуктов готовила его мать-португалка. При мысли о горшке с густой похлебкой из моллюсков и чесночном хлебе у него потекли слюнки. Тогда Брюс решил сделать остановку и добавить к дневному улову немного моллюсков.
Заметив мыс, он развернул парус и причалил к берегу. Голый по пояс, он спустил парус, закатал по колено брюки и спрыгнул за борт, чтобы вытащить на песок свое небольшое суденышко.
Вытащив лодку на песок, Брюс поздравил себя с удачным выбором времени. Вода стояла низко. Захватив из лодки пустое ведро, он двинулся по пляжу к низкой косе. Взбираясь по валунам из осыпающегося песчаника, он вдруг заметил пару ступней со стройными лодыжками и миниатюрными розовыми пальчиками, выглядывающую из песчаного алькова среди камней.
Не веря своим глазам, Брюс наклонился. Женщина источала золотисто-серебристое и бело-розовое сияние и, казалось, принадлежала другому времени, эпохе мифов и благородного рыцарства. И еще миру поэзии.
Он взял лежавшую рядом книгу и прочел строчки шотландского поэта Роберта Бернса: «О, моя любовь, как музыка, звучащая в гармонии!»
Брюс предпочел бы остаться, продолжая любоваться волшебным зрелищем, но вскоре начнется прилив.
Брюс направился к кромке воды, проверяя простукиванием лопатки дыхательные лунки моллюсков. Рывок двух моллюсков, попытавшихся сбежать, зарывшись во влажный
Уложив добычу на дно лодки, он вернулся к тому месту, где лежала женщина, чтобы оставить ее ведро, не потревожив ее.
Поставив ведро и лопату на место, он уже хотел уйти, когда услышал, как она ахнула. Обернувшись, он увидел перед собой глаза такого же сине-фиалкового цвета, как и увядшие полевые цветы, лежавшие тут же.
– Вы!
Лидия порывисто села и дрожащей рукой схватилась за грудь, потом провела рукой по волосам. Она и впрямь выглядела испуганной. Встреча с капитаном Макгрегором на уединенном пляже вызвала у нее чувство незащищенности.
Смахнув с подола песок, Лидия поднялась.
– Что вы здесь делаете? – спросила она.
– Собираю моллюсков, как и вы.
Он улыбнулся. Ее взъерошенный вид и попытка скрыть замешательство забавляли его.
– Поищите какое-нибудь другое место! Вам следовало разбудить меня, капитан.
– Для чего?
– Чтобы я успела накопать моллюсков.
– Вы выглядели такой умиротворенной, что мне не хотелось вас беспокоить. Миссис Мастерс!
Он взял из ее рук ведро и другие громоздкие вещи.
– Да? – Она смотрела на него с любопытством.
– Не думайте, что я настолько черств, что равнодушен к вашему положению. Я сочувствую вам.
– Мне, капитан?
– Вашему горю. Ведь вы потеряли мужа.
Она деланно рассмеялась:
– Знаете, капитан, этот день начинался для меня как один из самых лучших дней в моей жизни. Надо же было вам появиться и все испортить!
Отвернувшись, она пошла прочь, забыв о своем одеяле, корзинке и ведре с моллюсками. Секунду Брюс стоял, словно громом пораженный. Что обидного он ей сказал?
И внезапно рассердился. Взглянув на оставленные вещи, он крикнул:
– Да постойте же вы, черт возьми!
Лидия пошла быстрее.
– Оставьте себе ваших моллюсков, капитан Макгрегор! Когда Брюс догнал ее, она выхватила из его рук ведро и, размахнувшись, выплеснула на него соленую воду с песком и добычей получасовой кропотливой охоты.
– Ну, держись! – прорычал он.
Бросив наземь корзинку со снедью и одеяло, Брюс схватил Лидию с явным намерением отлупить, но тотчас же остановился. Она дрожала; в ее глазах светился испуг, как у раненой лани в ожидании нападения собак.
– Господи! – воскликнул он. – Что с вами?
– Пожалуйста, уберите руки! – взмолилась Лидия.
Брюс ослабил хватку, но не отпустил ее.
– Я не хотел вас оскорбить. Вы что, совсем голову потеряли?
Его шотландский акцент стал особенно заметным.
– Это вы обезумели, а не я! – выпалила она, и ее глаза наполнились слезами. – Оставьте меня в покое!
– Не отпущу, пока не соберете моллюсков, – процедил он сквозь зубы.
– С какой стати? – Она вызывающе вздернула подбородок.