Серебряный Вихор

Майерс Джон Майерс

— Совершенно верно. Ненароком мы узнали, где она, но теперь ее перевели в один из замков милорда.

— Да, так оно и произошло. — Доктор с сожалением помотал головой. — После ухода капитана я улучил минуту, чтобы взглянуть на расположение планет. После тщательных вычислений мне открылось, что ваша возлюбленная находится гораздо дальше от вас, нежели первоначально.

— Так вы знаете, где она теперь? — воскликнул Луций.

— Нет, мои познания не столь беспредельны. Однако скажу вам, что она все еще в окрестностях Паруара. Не откладывая,

вам следует воспользоваться изготовленным мною препаратом. Он не слишком сильный, но значительно облегчит ваши поиски. Пойдемте со мной, сын мой.

Взяв свечу, маг повел Луция в смежную комнату. Минуты через полторы они вернулись. На лице Джонса, впервые с тех пор, как он узнал о похищении Гермионы, сияла улыбка. В левой руке он держал склянку с каким-то снадобьем. Перстня на пальце не было.

— Позвольте мне еще раз поблагодарить вас, доктор, — Джонс пожал сухую, морщинистую руку. — Поверьте, как только я вступлю в права наследства, вы получите все необходимые материалы.

Я уже собирался напомнить капитану о его обещании, но он сдержал свое слово.

— Кстати, о материалах, доктор. Вы, наверное, и не заметили, что кольцо, которое догадался вручить вам Джонс, с рубином. Этот камень вам пригодится?

— Рубин? — Доктор вытащил кольцо из кармана и уставился на него, как если бы видел впервые. — Клянусь Трисмегистом, вы правы. Юноша, — обратился он к Луцию, — о таком рубине я мечтал вот уже десять лет, но отнюдь не из тщеславного побуждения украсить себя драгоценностями. Нет, мне не дает покоя догадка, что именно данной составной части мне не хватает для успешного обретения философского камня. Да благословит вас Бог за вашу щедрость к старику.

На этом набожном восклицании мы и расстались. Капитан довел нас обратно к «Еловой Шишке». Заходить туда вместе с нами он не стал.

— Я горю желанием выставить вам бутылку, — заявил он, — но придется это удовольствие отложить. Солдату нельзя всю ночь сидеть за выпивкой, так как утром ему предстоит исполнять служебный долг.

Мы не стали его уговаривать. Луцию не терпелось открыть свою склянку, меня тоже разбирало любопытство.

— Что он тебе дал? — подступил я к Джонсу, едва мы остались одни.

— Средство для отыскания Гермионы, — провозгласил Джонс, когда мы вошли в зал. — Горбун сказал, что она в одном из поместий лорда Равана. А от доктора мы узнали, что ее новая темница совсем недалеко отсюда. Это упрощает дело.

— Так-так. — За нашим столом уже сидели, поэтому мы заняли другой, у противоположной стены.

— Но даже при этом, — продолжал Луций, — остается немало трудностей. Можно годами кружить возле замка и не знать, там ли моя любимая. А если мы отважимся войти в замок, что весьма и весьма опасно, необходимо заручиться уверенностью, что именно за этими высокими стенами она томится.

— Мало проку, если тебя подстрелят за взлом пустого сейфа, — согласился я. — И что же?

— Высокомудрый доктор, — сказал Луций, любовно поглаживая

склянку, — вручил мне средство, которое поможет мне проникнуть незамеченным в любое окно. А в эту пору окна наверняка держат открытыми.

— Вот как? Доктор, говоришь? Нет-нет, довольно с меня этой кислятины. Принесите-ка лучше парочку стаканов бренди.

— Да, доктор, — подтвердил Луций, когда слуга ушел. — В этой склянке, Шендон, содержится натирание, которое превратит меня в сову.

Я чуть было не расхохотался, но вовремя поперхнулся. События на Эе надолго излечили меня от скептицизма. Припомнив их, я задал следующий вопрос:

— А обратно в человека ты сумеешь превратиться? Старик научил тебя, как это делать?

— Конечно же, необходимо только проухать двадцать один раз подряд и облететь девять кругов против часовой стрелки.

Луций взволнованно, извиняющимся тоном, спросил:

— Вы не будете против, если я оставлю вас одного и поднимусь в комнату, чтобы поскорее испробовать это снадобье?

— Что ж, валяй.

Я не стал задерживать Луция. Я ничуть не сомневался, что его обвели вокруг пальца, но мне не хотелось своим присутствием усугублять неотвратимый конфуз.

— Надеюсь, став совой, ты усвоишь навык проситься на двор.

Медленно потягивая бренди, я уже наполовину осушил стакан, как появился Голиас.

— Тебе повезло? — осведомился я.

— Мои партнеры в этом не сомневаются. — Он позвенел монетами в кармане. — Тут тебе не мелочишка медяками. Чистое золото, приятель. А где Луций?

Ухмыльнувшись, я пододвинул Голиасу нетронутый стакан Джонса. Наши похождения казались мне все более забавными.

— Он пробует стать совой.

— Чего ради?

— Собирается порхать над домами и заглядывать по вечерам в окна.

— Хм. Если у него получится, то нам это очень пригодится.

Деловой тон Голиаса меня не устраивал.

— Черт побери! Да его просто-напросто разыграла парочка шарлатанов. Мошенники надули его, чтобы прикарманить кольцо. Кольцо стоит приличного состояния. Один из них прикидывался спецом по медицине. Делал вид, что нуждается в золоте и рубинах для алхимических опытов.

— Так-так. — Голиас, к моему удовлетворению, насторожился. — И где же вы откопали этого алхимика?

— Парень, назвавшийся капитаном Фейсом, подкатился к Луцию в баре и…

— Фейс? — Голиас залпом допил бренди и вскочил с места. — Надо бы посмотреть, как там Джонс.

Обогнав меня, он взбежал по лестнице через две ступеньки и бросился по коридору к нашей комнате. За дверью кто-то шаркал и всхрапывал. Мы ворвались в комнату.

Одежда Джонса второпях была раскидана повсюду, но владелец ее исчез. Единственным обитателем комнаты был осел. Мы остолбенели. Осел, безуспешно подражая уханью совы, прохрипел двадцать один раз, а затем принялся кружиться. Я следил за ним со все возрастающим ужасом. Наконец осел, кончив вертеться, замер на месте, но ничего не произошло.