Серебряный медведь

Русанов Владислав Адольфович

Она отличалась от обычной карруки. Более легкая, но длинная. Настолько, что пришлось ее снабжать еще одной осью и парой колес – посередине. Это для того, чтобы днище не прогибалось. Дощатые стены и слабонаклонная двускатная крыша. Словно маленький домик на колесах. А впрочем, не такой уж маленький. Наверняка человек пять может жить, не особо мешая друг другу. Сбруя мулов украшена блестящими заклепками, пряжками, ленточками. Колеса, борта, козлы, даже крыша раскрашены в кричащие цвета – алый, зеленый, сиреневый, лимонно-желтый.

На стене надпись, тянущаяся от двери с глазком в виде сердечка до задернутого пестренькой занавесочкой окошка.

«Запретные сладости».

Тьфу ты!

Безвкусица какая!

Корзьело передернулся. Считая себя наследником великих традиций королевства Айшаса, он уважал скромность и умеренность во всем.

– Бордель на выезде, что ли? – задумчиво проговорил Морелло.

– Похоже, – согласился табачник. И добавил: – Вы только подумайте, фра, как упали нравы!

– И не говорите, фра, – в тон ему отозвался трактирщик. – Это все война, будь она неладна. Вслед за армией в Тельбию ползут.

– За армией? И они после этого будут говорить мне о порядке и высокой нравственности среди имперских солдат и офицеров?

– Ну… Если подумать, – протянул Морелло, – должны же быть у военных хоть какие-то радости. Хоть малая толика счастья.

– А счастье умереть за империю?

– Это само собой, конечно. И все-таки плотские утехи не помешают.

– Вы считаете, фра, они способны поднять боевой дух?

– Ну… Не знаю. Одно могу сказать – избежать какой-то части недовольства помогут.

Он поднялся. Одернул фартук, обтягивающий объемистый живот. Поправил несколько седых волосков, выбившихся из-под повязанного на голове платка.

– Как бы то ни было, а это мои гости. – Морелло решительно шагнул с веранды. – Пойду узнаю, чего они хотят. Работа есть работа.

Пока хозяин мансиона пересекал двор, старик натянул вожжи, парнишка соскочил с козел и, подбежав к дверям, прорезанным сбоку повозки, опустил раскладную лесенку.

Тут же дверь открылась и…

У фра Корзьело глаза полезли на лоб.

По лестнице спустилась, благожелательно улыбаясь Морелло, черноволосая женщина в бордовом дорожном платье, из-под подола которого, приподнимаемого, чтобы не споткнуться на ступеньках, выглядывали остроносые красные сапожки.

– Чем могу служить вам, уважаемая фрита? – поклонился трактирщик.

– Мы остановимся у вас ненадолго, – низким голосом произнесла женщина. – Я, мои девочки и наши охранники.

– Я польщен оказанной мне и моему скромному заведению честью. Я – Морелло, здешний хозяин и управитель.

– Очень приятно, фра Морелло. Можете называть меня фрита Эстелла.

Табачник сглотнул внезапно пересохшим горлом. Конечно, он узнал ее в тот же миг, когда сапожок коснулся верхней ступеньки. Хозяйка «Розы Аксамалы», маленького уютного борделя на Прорезной улице. Борделя, который фра Корзьело посещал не столько ради

поиска удовольствий, сколько ради встреч с агентом айшасианской разведки. Его кличка была – Министр. А собственно, почему была? Он ведь никуда не делся. Это Корзьело в бегах.

Самого Министра табачник так ни разу и не видел. Просто получал от него записки, спрятанные в полой рукояти плетки. А для этого приходилось делать вид, будто получаешь наслаждение, когда этой плеткой тебя охаживает по плечам, спине и пониже спины рыжеволосая Флана – строптивая и своенравная девчонка.

Значит, фрита Эстелла решила половить рыбку в мутной воде тельбийской кампании? Освободительной кампании, обязательно добавил бы истинный патриот Сасандры. Но Корзьело было глубоко начхать на ширмы, которыми империя прикрывает свое ненасытное желание подгребать под себя все новые и новые земли.

Вот, снова совпадение, снова встреча со старыми знакомцами. Не многовато ли? Еще немного, и он поверит, что Сасандра на самом деле не величайшая страна мира, захватившая одну шестую часть суши, а просто-напросто большая деревня, где, куда ни пойдешь, всюду нарвешься на соседей.

Но это совпадение, пожалуй, более приятное, чем с тем хлыщом офицером.

Они собрались в Тельбию? Что ж, фра Корзьело тоже едет в Тельбию. Вряд ли шпионы и сыщики, наточившие на него ножи, станут искать скромного лавочника в горниле военных действий. Пусть ищут его в тихой и мирной Камате, пусть проверяют направляющиеся через Ласковое море купеческие суда. Он пересидит возможную погоню. Тельбия сейчас наводнена беженцами, маркитантами, обозниками, фуражирами, искателями приключений и поживы. Тысячи имен и лиц. Попробуйте-ка отыщите его в этой круговерти!

Табачник вскочил с плетеной скамеечки и зашагал к фургону «Запретных сладостей», на ходу натягивая на лицо самую обаятельную из своих улыбок.

Вот фрита Эстелла, сперва скользнув равнодушным взглядом по нему, встрепенулась, повернула голову… Узнала!

Только почему это бордель-маман побелела, словно увидела крысу величиной с годовалого котенка? Почему тонкие пальцы с ухоженными ногтями вцепились в подол платья мертвой хваткой? Почему ее рот открывается, судорожно заглатывая воздух, как у вытащенного из садка карпа?

– Добрый день, фрита Эстелла, – проговорил Корзьело, прикладывая ладонь к сердцу и отвешивая немного неуклюжий, но учтивый поклон. – Вот уж не чаял свидеться. Вы себе представить не можете, как я рад вас видеть. – Он повернулся к трактирщику. – Правду люди говорят. Мир тесен. Не думал не гадал, что повстречаю старых добрых знакомых. Думаю, фрита Эстелла тоже рада меня видеть.

Табачник улыбнулся еще раз, продолжая в душе поражаться: выглянувшие на его голос из фургона зеленоглазая Флана и пухлая простушка Лита застыли, будто обмерли от страха, да еще и схватились за руки в поисках защиты.