Серебряный лебедь
Шрифт:
— Они неприятности, — бормочет Татум, усаживаясь на один из столов для пикника.
Я внимательно наблюдаю за ними. Они все горячие, очень горячие. Татум оборачивается, следуя за моим взглядом.
— И это проблема шлюх, — бормочет она, указывая на девушек, которые болтали раньше на матанализе.
— Что ты подразумеваешь под «неприятностями»? — спрашиваю я, игнорируя ее упоминание о девочках и отводя глаза от суматохи.
— Я имею в виду, что они не только привилегированные придурки, которые владеют этой школой, и когда я говорю «владеют», то имею в виду буквально — по крайней мере, для
— Ты так говоришь, будто они банда. — Я открываю свой йогурт.
— Вполне возможно, — отвечает она, открывая пакет с соком. — Очевидно, они члены этого сверхсекретного клуба. — Она наклоняется ближе и улыбается. — «Элитный Королевский клуб».
ГЛАВА 2
— «ЭЛИТНЫЙ КОРОЛЕВСКИЙ КЛУБ?» — спрашиваю я, откусывая от бутерброда. Джимми, наш повар, приготовил моё любимое блюдо. Куриный салат с кубиками помидор и мелко нарезанными листьями салата, смешанные с майонезом. Он так хорошо справляется со своей работой, что мой отец заставляет покидать насиженное место и переезжать вместе с нами.
Татум машет рукой, закатывая глаза.
— Они как тайный эксклюзивный клуб. Никто на самом деле не знает, что происходит в этом клубе, или кто его члены, но это имеет отношение к крови и вашей семейной линии, очевидно.
Я продолжаю есть свой бутерброд. Звонок снова сигнализирует о том, что перерыв окончен, и я собираю книги со стола.
— Что у тебя теперь? — спрашивает Татум, запихивая яблоко в рот, чтобы свободной рукой собрать свои книги. Я смеюсь себе под нос, когда она вынимает яблоко изо рта. — Что?
Я отрицательно качаю головой.
— Ничего, у меня физкультура.
Она морщит лицо.
— Ты ведь знаешь, что это не обязательно, верно?
Я киваю, помогая ей собрать книги, когда вижу, что она слишком долго тянет.
— Я люблю спорт.
Мы поворачиваемся, чтобы вернуться в крыло для девочек, и как раз в тот момент, когда я нахожусь в дверном проеме, что-то заставляет меня обернуться.
Знаете, чувство которое возникает, когда чувствуешь, что за тобой кто-то наблюдает? Да, у меня было это раз семь. Когда я останавливаюсь, Татум перестает тявканье о какой-то игре, которая происходит в пятницу вечером, ее глаза скользят по моему плечу, прежде чем ее лицо бледнеет, а брови сходятся вместе. Я медленно оборачиваюсь, чтобы заглянуть в столовую и обнаружить, что все семь мальчиков смотрят прямо на меня. Я присматриваюсь к каждому из них, задерживаясь немного дольше на том, с растрепанными темно-каштановыми волосами, сидящий, ссутулившись на стуле. У него широкие плечи и сильная угловатая челюсть. Его глаза продолжают взывать к моим, когда внезапно я чувствую, что нахожусь в трансе. Зная, что должна отстраниться, сглатываю и поворачиваюсь, чтобы пойти на следующий урок.
— Ого! Погоди! — Татум подбегает ко мне сзади. — Что, черт возьми, это было?
Я пожимаю плечами, вытаскивая из кармана расписание.
— Они, наверное, слышали о моей маме.
Татум усмехается.
— Я уверена, что им на это наплевать. Это было что-то другое. Но, эй, — ее крепкая
— Ну, кажется, уже поздновато для этого. — Я протискиваюсь мимо нее и направляюсь к задней двери, ведущей в спортзал. Иду по длинному коридору и собираюсь завернуть за угол в женскую раздевалку, когда натыкаюсь на твердую, как камень, грудь.
— Черт возьми, — шепчу я, убирая руку с его груди. — Мне очень жаль.
Я смотрю в медово-карие глаза, обрамленные густыми ресницами. Красавчик.
— Эй, не беспокойся. — Он поднимает с земли свою спортивную сумку и протягивает мне руку. — Картер. А ты, должно быть, Мэдисон Монтгомери.
— Отлично, — бормочу я. — Ты всё обо мне слышал. — Я опускаю глаза на его грудь, вспоминая, какой твердой она ощущалась под моей ладонью.
Он хихикает.
— Какую историю? — поддразнивает он, подмигивая мне.
Я улыбаюсь его попытке поднять настроение, качая головой.
— А я думала, это девчачья сторона?
— Спортзал совместный. Как тебе твой первый день? — спрашивает он, прислоняясь к стене.
— Ну, — начинаю я, обводя взглядом длинный коридор, — немного напряженно.
— Картер! Тащи сюда свою задницу! — кричит с другого конца коридора пожилой мужчина со свистком на шее и в бейсболке.
Картер не сводит с меня глаз, на его губах появляется легкая ухмылка.
— Увидимся, Мэдисон. — Он с ухмылкой отталкивается от стены и проходит мимо меня.
— Ага, — отвечаю я, когда он уже уходит. — Еще увидимся.
Обернувшись, чтобы посмотреть через плечо, я замечаю, что он наблюдает за мной, поэтому слегка машу ему, прежде чем продолжить путь на физкультуру.
Это два приятных человека, с которыми я познакомилась в свой первый день, и я не видела, чтобы он сидел с Элитными парнями, так что надеюсь, что он с ними не дружит.
Я жду водителя у ворот школы, когда ко мне подбегает Татум.
— Итак, Картер Мазерс. — Она шевелит бровями.
— Откуда ты вообще об этом знаешь? Это произошло буквально час назад. — Я наклоняю голову.
— Новости здесь распространяются быстро. — Она невозмутимо ковыряет ногти.
— Я начинаю это понимать, — бормочу я.
— Так или иначе, — продолжает она, беря меня под руку. — Мне нужен твой номер, чтобы мы могли спланировать этот уик-энд.
Я вижу, как мой черный мерс подъезжает к тротуару, и Гарри, водитель моего отца, выходит из машины. Татум достает свой телефон, и я бормочу ей номер, пока иду к своей машине.
— Ладно! Я напишу тебе! — кричит она, когда Гарри открывает дверь, и я сжимаю ее в руке.
— У тебя есть водитель? — спрашиваю ее, стоя одной ногой в машине.
Она отрицательно качает головой.
— Я за рулем.
Я машу ей рукой и забираюсь на заднее сиденье. Сегодня было по-настоящему интересно. Я не знаю, как воспринимать события, которые произошли, но если каждый день будет таким, как сегодня, мне предстоит долгая поездка.
ГЛАВА 3