Серебряные крылья
Шрифт:
ставить вопрос: нужно ли подсказывать летчику? Главное — знать летчика, а летчик в свою очередь
должен хорошо знать и понимать руководителя полетов. И не напрасно руководящими документами
предусмотрено назначать руководителем только начальников летчика.
Прямой начальник хорошо знает подчиненных, знаком с их подготовкой, особенностями характера
каждого. Он не станет подсказывать умелому. Но если летчик не из сильных, да к тому же имеет
перерывы в полетах,
руководитель полетов должен быть начеку. Он не только может, но и обязан успокоить, подбодрить
летчика, мягко, не нарушая хода его мыслей, помочь в трудных условиях.
На посадку заходил летчик Лопырь. Доклад о выпуске шасси и закрылков от летчика получен.
Самолет снижается все ниже и ниже. Но... что это?
— Закрылки не выпущены! — сообщают Белов и Зуб.
— Уходите на второй круг! У вас не выпущены закрылки. Заход по большой коробочке.
Самолет медленно, словно нехотя, набирает скорость и уходит на повторный заход. Через
некоторое время летчик благополучно приземляется на аэродроме.
Лопырь забыл выпустить закрылки, но по привычке машинально доложил по радио, что они
выпущены.
В данном случае летчик пренебрег одним важным требованием безопасности полетов: сначала
сделай, потом доложи. С Лопырем придется серьезно поговорить по этому поводу. А вот Зуб и Белов
молодцы, своевременно заметили предпосылку. Им следовало бы вынести благодарность. Однако рано.
Ведь они провинились.
Дело в том, что накануне вечером полковой врач зашел в общежитие к летчикам. Приближался час
отбоя, но Зуба и Белова он не дождался. За нарушение предполетного режима отдыха обоих пришлось
отстранить от полетов. Командир эскадрильи хотел наказать еще строже, но, узнав причину опоздания,
решил ограничиться этой мерой. Друзья влюбились в двух девушек-сестер. Готовилась свадьба. Вообще-
то Барков радовался этому — успокоятся «неразлучные». Однако нарушение остается нарушением, тем
более оно связано с безопасностью полетов. И пришлось друзьям снова смотреть, как летают другие.
Мимо Александра и Владимира прошел капитан Высоцкий — штурман полка. Он
покровительственно похлопал летчиков по плечу и отошел в сторону с инженером. О чем они могут так
спокойно разговаривать, если через десять минут Высоцкий должен быть в воздухе?
Зуб посматривает то на штурмана, то на плановую таблицу, вычерченную мелом на классной
доске. Видимо, и он беспокоится: не опоздал бы летчик с вылетом.
— Товарищ капитан, ваш вылет через десять минут.
Но напоминание Зуба на Высоцкого не подействовало.
Штурман
Владимир переглянулись.
Многие в полку недолюбливали Высоцкого за высокомерие. И очевидно, поэтому заулыбались
«неразлучные», услышав команду по радио, обращенную к штурману:
— Запуск запрещаю. Опоздали на пять минут, зайдите ко мне.
Но вот летчики снова нахмурились и демонстративно отвернулись от подошедшей санитарной
машины. Из нее вышел виновник их дежурства — полковой врач. Он примирительно и с сочувствием
посмотрел на летчиков. Хотел остановиться, но заметил хмурые лица и зашагал на СКП.
А летчики подумали: «Наверное, будет доказывать свою правоту в отношении Лопыря. У него
утром давление было выше обычного, и врач подумал, не отстранить ли его от полетов. Только после
замечания Баркова: «А не много ли — троих за один день?» — он согласился: пусть летает. Но, пожалуй,
доктор был все-таки прав. Возможно, именно из-за состояния здоровья летчик забыл выпустить
закрылки.
Чего греха таить — не всегда бывают довольны летчики медицинским осмотром перед полетом.
Иногда ворчат на строгость полкового врача. Но сами-то понимают, что нет более верного и
принципиального помощника у командира в борьбе за безопасность полетов, чем скромный, знающий
свое дело полковой врач. Он вовремя подскажет максимальную нагрузку, выявит всех, кто чувствует себя
плохо. А то ведь летчики часто из-за ложного стыда не говорят о плохом самочувствии и продолжают
полеты в состоянии, которое может привести к летному происшествию.
А ведь предпосылок к летным происшествиям могло и не быть, если бы летчики честно перед
полетом признавались: «Я лететь не могу. Сегодня плохо себя чувствую». Но, к сожалению, такие случаи
редки, и за здоровье, безопасность летчика борется не сам летчик, а врач, иногда с трудом доказывая
офицеру, что он нездоров и летать не может.
Вот доктор уже спускается по лесенке СКП и с явным желанием помириться подходит к
Владимиру и Александру.
— Нас-то можно бы и не отстранять, давление же нормальное, — доносится обиженный голос
Зуба.
— Мы теперь здорово отстанем, — вторит другу Белов.
— Ничего, не обижайтесь, — улыбается врач летчикам, — режим есть режим. Потом когда-нибудь
сами благодарить будете.
И чувствуется, что летчики уже не обижаются на врача. Они тут же договорились об игре в
шахматы. Хорошо, когда между людьми есть взаимопонимание. Без этого трудно, очень трудно служить,