Серебряная маца
Шрифт:
Когда Реб Янкель узнал, что проводник обойдется ему в золотой, он решил идти один, хотя хозяин гостиницы неоднократно предупреждал о том, что горные дороги коварны и заблудиться там очень легко. Если он не заблудится, говорил хозяин, то почти наверняка попадет в снежную лавину и погибнет.
Случилось так, что ему разрешили присоединиться к нескольким купцам, которые собирались переходить горы с проводником. Но Реб Янкель решил следовать за ними на расстоянии, чтобы не слышать их шумных и низменных разговоров и быть наедине со своими мыслями о рабби Барухе и его очищающих душу поучениях о Боге, мире и человеке.
Купцы
Исполненный веры и радости, он думал о том, что каждый шаг приближает его к знанию, на поиски которого послал его Учитель, а легкая ноша - ранец с небольшим запасом провизии, мацой и бутылкой вина - была для него дороже, чем все сокровища мира.
Путники уходили все выше и выше в горы. Реб Янкель так отстал, что лишь с трудом различал далеко впереди тяжело шагавшую фигуру. Но в душе его не было страха. Началась метель - идти становилось все труднее, а следы быстро заносило снегом. Горная дорога незаметно перешла в узкую скользкую тропинку, все круче уходившую ввысь. К счастью, Реб Янкель запасся тяжелыми башмаками с подошвами, усаженными острыми шипами, к тому же он вырос в гористой местности и детства умел ловко карабкаться по скалам.
Но подъем становился все более опасным. Сначала Реб Янкель надеялся, что взойдет солнце и дорога станет видна лучше. Но время восхода давно миновало, а было все так же темно: плотная пелена метели скрывала свет дня.
Юный хасид беспрестанно продвигался вверх, пока не наступило время утренней молитвы. Несмотря на холод, он сбросил верхнюю одежду, надел тфилин и торопливо прочитал самые важные молитвы. Остальные он произносил уже на ходу, чтобы сберечь время.
Постепенно в душу его проникло беспокойство, и он пожалел, что не пошел вместе с купцами. Возможно, ему удалось бы оказать на них благое влияние, а его собственный путь был бы менее опасным. "Никогда не следует отвергать милость, посылаемую Господом", - ругал он себя, и признание этой ошибки сообщило еще большую искренность и страстность его молитве, которая в свою очередь давала новые силы и храбрость.
Реб Янкель давно уже не видел следов и шел, руководствуясь только чувством верного направления. Он неуклонно продвигался вперед со словами Псалма Давида на устах: "Машлих кархо хэфитим лифней карато-ми йаадом йишлах дваро вэйамсем..." - "Бросает лед Свой кусками; перед холодом Его кто устоит? Пошлет слово Свое, и все растает; подует ветром Своим, и потекут воды" [*] .
Чем сильнее бушевала буря, чем яростнее взвивались вихри метели, тем спокойнее становилось у него на душе. Но каждый шаг требовал упорной борьбы со стихией, и силы стали оставлять Реб Янкеля. Он решил отыскать место, где можно немного передохнуть, а потом снова идти вперед. Тропу он потерял и теперь не мог преодолеть перевал за полдня, как рассчитывал.
[*]
Псалом 147.
Он
Когда Реб Янкель проснулся, он был почти совсем погребен под снегом, а члены его задеревенели. Он быстро разгреб снег, выбрался наружу и выпил немного вина, чтобы согреться. Буря утихла, снег падал редкими хлопьями. Было достаточно светло, и молодой хасид мог продолжать путь. Он понимал, что не одолеет перевал до наступления ночи, и решил найти более надежное укрытие. Расплывчатые очертания горных вершин уже виднелись впереди. Именно там он и надеялся провести ночь, спрятавшись от ветра в какой-нибудь пещере или расщелине.
Ему приходилось почти на четвереньках ползти по крутому склону, каждую минуту рискуя сорваться в пропасть, но горячая молитва помогла сохранять присутствие духа. Однако то, что казалось вначале близким, на самом деле было бесконечно далеко, почти недостижимо. Прошло еще много часов, и страх, наконец, проник в сердце хасида, но он все-таки добрался до скал, уходящих вершинами в самое небо. В наступившей темноте Реб Янкель пытался на ощупь найти в скале углубление подходящих размеров, но ничего не получилось.
Когда он уже совсем было отчаялся и решил провести ночь, сидя на мерзлой земле, прислонившись спиной к каменной стене, он вдруг услышал легкое цоканье копыт. Через некоторое время трое грациозных животных проскользнули мимо него к подножию скалы и в следующее мгновение вновь исчезли в темноте.
Реб Янкель, конечно, слышал о диких горных козах, но ему никогда раньше не приходилось с ними встречаться. В столь отчаянном положении их появление показалось ему таким же чудом, как овен, посланный с Небес Аврааму. Собрав остатки сил, Реб Янкель с неимоверным трудом взобрался на узкий карниз, по которому они проскакали с такой легкостью, и пополз по их следам. Там, где следы обрывались, он с удивлением обнаружил, что часть монолитной стены подалась назад, отступила, словно вдавленная вглубь гигантской рукой. Внимательно приглядевшись к следам, он понял: животные обогнули огромный валун, скрывающий от глаз узкую щель - вход в пещеру.
Свод пещеры нависал так низко, что нельзя было разогнуться, в ней стоял невыносимый запах, а пол бы покрыт слоем грязи и козьего помета. Но, по-видимому, кому-то уже приходилось пользоваться этим убежищем, потому что в глубине козьего жилища Реб Янкель нашел очаг, сложенный из камней, и полуобгоревшие дрова. Козы лежали в дальнем углу на охапке сухого мха и с любопытством разглядывали человека, и Реб Янкель смотрел на них с удивлением и благодарностью. Прежде всего он прочитал вечерние молитвы - душа его устремлялась к Господу, сердце было исполнено радостной благодарности за милость Его. Слишком уставший, чтобы думать о еде, он расчистил на земле место для сна, вверил свою судьбу в руки Господа и проспал много часов подряд.