Серебряная ива

Ахматова Анна Андреевна

Эти липы, верно, не забылиНашей встречи, мальчик мой веселый.

И вряд ли это небрежность или забывчивость: Анна Андреевна никогда ничего не забывала. Зато, как и Пушкин, свято верила в неслучайность и судьбоносность «странных сближений», в мистику роковых совпадений. А здесь и впрямь было что-то и мистическое, и роковое. Аня Горенко и Коля Гумилев познакомились 24 декабря 1903 года. Почти в тот же самый день календаря– 23 декабря – застрелился Михаил Линдеберг.

Таким образом – по воле рока – две незабвенные для Анны Ахматовой даты сцепились, совпали, слились в одно поэтическое переживание. Мое предположение (адресат

стихотворения «Высокие своды костела…» – не только Михаил Линдеберг, но и Николай Гумилев) подтверждает и такая подробность. Ахматова пишет: «Я не знала, как хрупко горло под синим воротником». Синий воротник – тоже гумилевская примета. Когда Анна Горенко и Николай Гумилев в 1909 году, после его парижской попытки «самоубиться», снова встретились, он был уже студентом Петербургского университета и носил форменный мундир с высоким синим воротником!

* * *

На шее мелких четок ряд,В широкой муфте руки прячу,Глаза рассеянно глядятИ больше никогда не плачут.И кажется лицо бледнейОт лиловеющего шелка,Почти доходит до бровейМоя незавитая челка.И непохожа на полетПоходка медленная эта,Как будто под ногами плот,А не квадратики паркета.А бледный рот слегка разжат,Неровно трудное дыханье,И на груди моей дрожатЦветы небывшего свиданья.1913

* * *

Когда вышли «Четки», читатели, а особенно читательницы, стали гадать, кто же тот счастливец, к кому обращены любовные послания дамы в лиловеющих шелках. Тем, кто задавал этот вопрос лично ей, Анна Андреевна отвечала: многим. И, по всей вероятности, не лукавила. У нее в те годы действительно было много увлечений, да и в нее многие влюблялись: художник Сергей Судейкин, поэт и критик Николай Недоброво, граф Зубов. Нет, нет, она вовсе не считала, как некоторые поэты серебряного века, что и жизнь, и слезы, и любовь – всего лишь средство для ярко-певучих стихов. Однако уже догадалась: чем больше она, на опыте своего сердца, узнает о том, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они любят друг друга, тем лучше становятся ее стихи. Эту тайну («разгадку жизни моей») Анна никому не открывала, но Николай Недоброво, друг и возлюбленный, поэт и критик, загадку разгадал. В 1915-м он подарил Ахматовой такие стихи:

Как ты звучишь в ответ на все сердца,Ты душами, раскрывши губы, дышишь,Ты, в приближенье каждого лица,В своей крови свирелье пенье слышишь!

* * *

Сергею СудейкинуСпокоен ход простых суровых дней,Покорно все приемлю превращенья.В сокровищнице памяти моейТвои слова, улыбки и движенья.Весна 1914Петербург

* * *

<<Сергею Судейкину>>…это тот, кто сам мне подал цитруВ тихий час земных чудес,Это тот, кто на твою палитруБросил радугу

с небес.1914<<?>>

ОТВЕТ

И при луне новорожденной

Вновь зажигаю шесть свечей.

<<Б.Садовский>>

<<Борису Садовскому>>

Я получила письмо,Не поверила нежным словам,Читала, смотрела в трюмо,Удивлялась себе и Вам.В окна широкий светВплывал, и пахло зимой…Знаю, что Вы поэт,Значит, товарищ мой.Как хорошо, что естьВ мире луна и шестьВами зажженных свеч.Думайте обо мне,Я живу в западнеИ боюсь неожиданных встреч.1913

* * *

Графу В. П. ЗубовуКак долог праздник новогодний,Как бел в окошках снежный цвет.О Вас я думаю сегодняИ нежный шлю я Вам привет.Пускай над книгою в подвале,Где скромно ночи провожу,Мы что-то мудрое решали,Я обещанья не сдержу.А Вы останьтесь верным другомИ не сердитесь на меня,Ведь я прикована недугомК моей кушетке на три дня.И дом припоминая темныйНа левом берегу Невы,Смотрю, как ласковы и томныТе розы, что прислали Вы.1910-е годы

* * *

Это немного кокетливое стихотворение требует комментария.

Подвал – поэтическое кабаре «Бродячая Собака», куда завсегдатаи собирались за полночь, а разъезжались на рассвете. Георгий Иванов так описывает ночи в «Бродячей Собаке»:

«Комнат… всего три. Буфетная и две «залы» – одна побольше, другая совсем крохотная. Это обыкновенный подвал… Теперь стены пестро расписаны… В главной зале вместо люстры выкрашенный сусальным золотом обруч. Ярко горит огромный кирпичный камин. На одной из стен большое овальное зеркало. Под ним длинный диван – особо почетное место. Низкие столы, соломенные табуретки. Все это потом, когда «Собака» перестала существовать, с насмешливой нежностью вспоминала Ахматова:

Да, я любила их – те сборища ночные,На низком столике стаканы ледяные,Над черным кофеем голубоватый пар,Камина красного тяжелый зимний жар…

Есть еще четверостишие Кузмина, кажется, нигде не напечатанное:

Здесь цепи многие развязаны —Все сохранит подземный зал.И те слова, что ночью сказаны,Другой бы утром не сказал».

Судя по новогодней записочке графу Зубову, Анна Андреевна не была исключением: она, как и все, вполне могла говорить ночью то, чего утром бы ни за что не сказала…