Серебряная богиня
Шрифт:
Жду не дождусь этого бала в «Зимнем дворце»! Ей наверняка будет приятно увидеть в толпе несколько знакомых лиц. Так хочется хоть как-то оградить ее от всей этой окружающей грубости, Робин! И сейчас я смогу рассказать всем, что действительно произошло тогда на яхте. Рассказать всем, кто пристает ко мне с надоедливыми и грязными инсинуациями. Наконец-то я окажусь в состоянии выложить всю правду и при этом не предать Дэзи!
— Но что там на самом деле случилось, Ванесса?
— Детали не имеют значения, дорогой. Придумаю что-нибудь интересное.
То
— Почему нет джема из крыжовника?
— Я выясню, сэр, — ответил тот и, вернувшись через несколько секунд, доложил: — Зеленщик должен был привезти джем еще вчера, но у него сломался фургон. Повар весьма сожалеет о своем промахе, сэр.
— Ничего, Томпсон. Это нестрашно.
Неподвижно сидя в столовой своего особняка, одного из самых элегантных в Девоне, славившемся своими роскошными поместьями, он размышлял над тем, сколько человек из жителей расположенного поблизости городка в конце концов прочтут этот номер журнала. В Лондоне достать его проще простого, причем буквально к концу того же дня, учитывая разницу во времени. В Париже, Риме, Мадриде… его везде смогут купить.
Оставив завтрак нетронутым, Рэм поднялся из-за стола и снова позвонил.
— Я ухожу, Томпсон. Скажите повару, чтобы сегодня джем доставили. Если зеленщик опять не сможет приехать, отправляйтесь в город сами и доставьте заказ.
Держа в руке дробовик, Рэм шагал по лугам родового поместья, распахивая попадавшиеся на пути ворота изгородей и продолжая думать о фото и интервью, которое он дал корреспонденту «Пипл». Статья должна была получиться огромной. И безусловно уничтожит Дэзи — больше ей уже никогда не оправиться от такого удара. Об этом он уже позаботился.
Значит, ее фото на обложке? Глядя сквозь пелену туманного утра, он пытался представить себе ее лицо — перекошенное, расплющенное, с переломанными костями… кровь хлещет из носа, из ушей, изо рта. До какого-то момента ему удавалось заставлять себя видеть только один этот кошмар. Но тут же на него накатывало и другое видение: Дэзи в ту ночь, 14 июля, на балу дебютанток: она танцует в белом кружевном платье, беспечно, радостно перелетая от одного танцора к другому, пылающая и невинная, с глазами, горящими и широко распахнутыми от удивления и радости, волосы распущены и слегка спутаны… она смеется, смеется и танцует —
К ленчу в тот день он не вернулся. Не появился он и к пятичасовому чаю. Экономка, миссис Гиббоне, начала беспокоиться о своем хозяине, который всегда отличался постоянством своих привычек, что ей в нем всегда нравилось.
— За окном такой ветер, — пожаловалась она горничной Салли, — и день совсем неподходящий для охоты. Да и птицы в такой день откуда возьмутся? Когда я увидела, как он выходит из дома, я сразу так и подумала. Только не мое дело указывать хозяину.
— У джентльменов свои понятия, — философски заметила горничная.
— Верно. Только вот погода для прогулок не та. В такой день легче легкого подхватить воспаление легких, скажу я тебе. А повар постарался — приготовил для хозяина его любимый стейк, — проворчала миссис Гиббоне.
— Там кто-то стучится в калитку, — прервала ее монолог Салли, знавшая, что за долгие годы службы в Вудхилле та стала туга на ухо. — Я пойду открою, хорошо?
— Скажешь, чтобы как следует вытирали ноги, а то наследят на кухне, — проворчала экономка.
Крик, вырвавшийся из груди Салли, был настолько оглушительным, что без труда достиг ушей миссис Гиббоне. Его было слышно в самых дальних уголках особняка. Картина, представшая взору Салли, была поистине ужасна: перед ней стояли фермеры, двое из них держали на руках безжизненное тело Рэма: голова наполовину снесена ружейным выстрелом, но крови не видно — тело слишком долго находилось под дождем, смывшим ее следы, но зато обнажившим оставшуюся часть мозга…
Вечером, когда вся прислуга собралась в гостиной, проводив служащих похоронного бюро, которые увезли тело покойного, Салли, моргая красными от слез глазами, произнесла дрожащим голосом:
— Ума не приложу — и как это джентльмены могут быть такими неосторожными! Подумайте только, миссис Гиббоне: ходить с заряженным ружьем! Пусть даже вы хороший стрелок, все равно страшно. Я всегда этого ужас как боялась — и вот как оно все вышло. Бедный князь Валенский!!!
— Ох, появится у нас новый хозяин, помяните мое слово! Адвокаты свое дело знают… Интересно, кто заменит князя? Ну ничего, утрясется, — заключила миссис Гиббоне, чтобы успокоить взволнованную горничную. — Время все прояснит. Так всегда было. И будет…
Никто, наверное, столь тщательно не изучал фотографию Дэзи на обложке «Пипл», как благородная Сара Фейн. И никто не вчитывался в статью в журнале с большей внимательностью, чем леди Фейн, буквально наизусть заучившая каждое слово.
Поднеся журнал к зеркалу и сравнивая свое изображение с фото на обложке, она в конце концов не могла не признаться, что испытывает не только радость, но и удовлетворение. Эти чувства отразились на ее лице — лице изысканной английской красавицы.