Сердечный трепет
Шрифт:
Он выходит из машины. С корзиной для пикника в одной руке и сумкой-холодильником – в другой. На нем кепка с надписью «неряха» и темно-красное кимоно с золотым драконом на спине. Он похож на гетеросексуала, который на карнавал нарядился гомосексуалистом.
«Мне нравится соответствовать штампам и помогать людям утвердиться в их неприязни к гомосексуалистам», – говорит он. Но мне-то лучше знать. К Бурги ярлыки подходят просто и скромно. Он классический гомик, как из учебника.
«Я позаботился о главном, – говорит Бурги. – Здесь завтрак! – Он поднимает корзину. – Здесь шампанское! – Он поднимает сумку. – А вот времени переодеться
8:20
Бургхард Гинстер – человек, который не выносит, когда окружающая обстановка оскорбляет его своеобразные эстетические представления.
Я с благоговением смотрю, как Бурги превращает площадку Штолпер Хайде в стильное, уютное местечко.
Он расстилает белую, вышитую красными маками скатерть. Раскладывает тарелки, приборы, льняные салфетки. Коробочки с различными сырами, ростбиф и свинина с поджаренной корочкой. Конфитюр, три сорта хлеба, круассаны. Баночка белужьей икры и две бутылки «Вдовы Клико».
Я часто бывала у Бурги дома, спасалась у него в тяжелые времена, когда из-за очередного разрыва с Филиппом срочно нуждалась в убежище. Я видела его расслабленным, лежащим на диване, поедающим в огромных количествах шоколадные конфеты «Мон шери» и смотрящим в двадцатый раз Барбру Стрейзанд в фильме «Jentl».
Мне не очень нравится этот фильм. Местами он меня угнетает. Я неохотно смотрю фильмы, после которых мне хуже, чем до. Поэтому я в грош не ставлю высокохудожественные фильмы, в которых нет хеппи-энда, равно как и невысокохудожественные фильмы, в которых хеппи-энда нет. Для этого я слишком впечатлительна. Неожиданная смерть, как у Шелби в «Магнолии из стали» (потрясающая, впрочем, Ширли МакЛейн с фразой: «Я не сумасшедшая – просто уже сорок лет у меня чертовски плохое настроение»), несчастная любовь, как в «Английском пациенте» (сама добродетель, она в холодной пещере без света пишет последнюю фразу в свой дневник), или невинно убитые животные (как доверчивый волк по кличке Зоке из «Танцующего волка», в которого гнусные солдаты стреляют на спор) – в таких сценах я не могу сдержаться.
Плохо с сердцем мне становится, и когда я смотрю сцену из «Пока ты спишь», где Сандра Баллок сидит на кровати и говорит: «Бывал ли ты в жизни когда-нибудь так одинок, чтобы всю ночь проговорить с мужчиной, лежащим в коме?»
Однажды Филиппа не было дома, я валялась на диване, ела чипсы и судорожно щелкала пультом, пока не нарвалась на «По ту сторону Африки».
Когда Филипп вернулся, он решил, что все мои подруги забеременели и повыходили замуж, не известив меня.
Я, всхлипывая, сидела на полу и между вздохами рассказывала ему, что случилось: о ферме у подножия горы Нгонг; о любви Карен и Дениса; и как он произнес: «Я не хотел бы осознать в конце жизни, что прожил чью-то чужую жизнь».
Как он все же решает быть с ней, потому что она ему отравила «радость от одиночества». И как он погибает от несчастного случая, и она хоронит его на холме, «где львы любят лежать днем и смотреть на гору Нгонг».
Филипп попытался показать, что он сочувствует моим душевным переживаниям. И вот так я могу страдать днями напролет. Когда я смотрю старые фильмы, то рыдаю уже на начальных титрах…
Как меня угораздило прийти к тому, к чему я пришла?
Правильно. Я, собственно, хотела сказать, что моего друга Бурги мне и раньше частенько случалось ошеломлять. Но никогда не бывало такого, чтобы у него
Бурги с удовлетворением осматривал свое произведение. Он предусмотрел даже подушки для сиденья.
Он не задал еще ни одного вопроса, с тех пор как появился. Никаких упреков. Что за друг!
Он садится на подушку напротив меня, внимательно смотрит в глаза, берет за руку и говорит:
«Душечка, плевать, что произошло, но что тебе абсолютно необходимо, так это новая прическа».
Мне хочется в одно и то же время смеяться, плакать, чокаться шампанским и убрать волосы с лица, потому что они действительно прилично отросли.
«А теперь, куколка, расскажи мне все с самого начала».
9:30
«Что ты сделала?!»
Я испуганно сжалась. До сих пор Бурги слушал меня молча и только время от времени вставлял парочку вопросов или делал сочувствующие замечания. Внезапный и явный упрек сбил меня с толку.
«Что? Что значит – что? А почему бы и нет? Бурги, что случилось? Ты весь побледнел. Да Филипп должен радоваться. Он еще легко отделался».
«Легко отделался?» Бурги затряс своей маленькой головкой, которая всегда напоминала мне о моем умершем попугайчике Икаре.
Я назвала его так, потому что мы как раз проходили в школе легенду о том, как Икар слишком приблизился к солнцу и сжег свои крылья. Мой Икар однажды ночью вылез из своей клетки и упал на обогреватель в детской. Запах паленых перьев разбудил меня, – к сожалению, слишком поздно. Долго потом я чувствовала вину и спрашивала себя не повлияла ли я негативно на его судьбу, назвав таким именем. Nomen est omen. [32]
Бурги от волнения закурил сигариллу. Я знаю, что вообще-то он терпеть не может сигариллы, но считает, что они выглядят импозантнее обычных сигарет. Когда никто не видит, он курит «Эрнте 23».
32
Имя – это знак (лат.). Примеч. ред.
«Душечка, кажется, у Филиппа много костюмов от Бриони?»
«Мммм».
У Бурги искажается лицо. «Это причиняет боль, куколка. Действительно больно. Я думаю, костюмы он выкинет, но, душечка, он тебе этого никогда не простит».
Что? Я правильно расслышала? Кто здесь говорит о прощении?
«Что это значит „простит"?»
«Любовь моя, мужчины очень чувствительны ко всему, что касается их машины, костюма и члена. Нет, куколка, на этот раз ты зашла слишком далеко. Я ценю твою склонность разыгрывать драмы, и ты знаешь, что я всегда тебя поддерживаю. И тогда, незадолго до Рождества…»
«Бурги, прекрати!»
«…когда ты три дня пряталась у меня, – со всем твоим кошмарным лыжным снаряжением, – чтобы Филипп поверил, что ты уехала в Сент-Мориц без него».
«Бурги, прекрати, это совсем…»
«Я и на этот раз поддержу тебе, куколка. Но на месте Филиппа… Если бы это были мои костюмы от Бриони… Не забывай, я тоже в какой-то степени мужчина. Нет, душечка, боюсь, тебе его не вернуть. Никто не позволит так с собой обращаться».
Бурги громко вздыхает и озабоченно смотрит на меня.