Сердечные тайны
Шрифт:
– Извини, Сара, но я не могу пойти посмотреть котенка, сейчас я пришел к…
– Бэнни, – убежденно вставила она.
– Откуда ты знаешь?
– Она нравится тебе? – Сара светилась, как новенькая монета, в больших глазах было понимание, что делало ее гораздо старше.
– Я должен отдать ей кое-что.
– Подарок?
– Да.
– Рождественский подарок? – переспросила она радостно.
– Да.
Сара положила свою крохотную ручку на его ладонь:
– Я покажу тебе, где она. Пошли.
– Спасибо.
Они торопливо направились к дверям дома Джоунзов.
– Знаешь,
– Да?
– Да. – Она искоса посмотрела на него. – Он не станет сильно кричать на тебя, если я буду там.
Девочка была права.
В гостиной и столовой стояло много больших столов, покрытых белыми скатертями, уставленных серебряными сахарницами, солонками и подсвечниками. Женщин не было видно. Они, скорее всего, хлопотали на кухне. Зато в уютной комнате, куда они с Сарой вошли, было полно мужчин. Как только они увидели Джона, все сразу же поставили кружки на стол и вскочили на ноги.
И снова у Джона чуть было не вырвался стон. Но вместо этого он наклеил на лицо обычную глуповатую улыбку.
– Привет, с Рождеством.
– Что ты здесь делаешь? – неприветливо бросил ему Кэд.
– Да, вот… пришел в гости к Бесс.
– Пришел в гости к Бесс? Ну, хватит. Сколько же эти красномундирники будут совать нос в наши дела? Эй, ты, убирайся прочь?
– Па? Может быть, ты разрешишь ему остаться у нас? – глядя куда-то в сторону, произнес один из братьев Бэнни.
– Что? – Кэд грозно посмотрел на него. – С какой стати я позволю ему сделать это?
– Ну, мы вроде как… в долгу перед ним.
– Как это? – На шее у Кэда выступили красные пятна. – В каком же мы это долгу перед красномундирниками?
– Он… спас Бэнни. – Неохотно сказал Брэндан.
– Спас ее? От чего?
– Ну, это было в ту ночь, когда она подвернула ногу.
– Он был там в эту ночь? Какие же вы дураки! Как вы могли быть так неосторожны? Вы же все могли…
– Отец, – спокойно начал Брэндан, – может быть, мы отложим эту дискуссию до того времени, когда наши гости разойдутся? Это, в конце концов, касается только нашей семьи.
– Раз так, ладно, пошли, – Кэд схватил Джона за руку и подтолкнул его в столовую.
– Ты можешь подождать здесь – сказал он и вышел.
Вернулся он через некоторое время с кружкой в руке:
– На вот. Выпей. – Он поставил перед ним большую кружку с элем. – Я зайду за тобой, тогда мы поговорим. – Он повернулся к нему спиной и пошел в гостиную, чтобы услышать весь рассказ от своих сыновей.
Джон сидел, опершись о стену, и допивал эль, когда увидел хозяина таверны, распахнувшего дверь из гостиной и направлявшегося к нему.
– Не могу поверить, что я буду встречать Рождество с проклятым идиотом, – пробормотал себе под нос Кэд.
Он подошел к Джону и посмотрел на него:
– Ты остаешься на праздничный ужин, – приказал Джоунз-старший и пошел обратно в гостиную.
Лэйтон так и не увидел Бесс до самого ужина. Он сидел в углу гостиной и пил пиво, которое любезно предложили хозяева. Впрочем, он давненько ничего лучше не пил. Ему уже начинало казаться, что владение таверной имеет свои преимущества. Он чувствовал, что ему было здесь необычно хорошо. Мебель была больших размеров,
Какая странная семья. Его задание заняло бы одну-две минуты, и хотя он хотел потратить остальное время на углубление своего знакомства с Джоунзами, исключительно в интересах своей работы, он обнаружил, что действительно очень заинтересовался этой семьей, которая родила и воспитала Бесс. Это была любящая семья, но в то же время и требовательная, все члены должны были знать свое место и выполнять связанные с этим обязанности. Казалось, в ней не было места для индивидуальности. Небольшие разногласия по бытовым вопросам, которые порождали споры, были еще позволительны, но не больше – никаких значительных расхождений во взглядах на мир быть не должно было.
Когда их пригласили за стол, Джон слегка удивился, обнаружив, что он сидит рядом с Бесс. На ней было то зеленое платье, в котором она была в день смотра. Оно навеяло на него приятные воспоминания.
– Джон, привет, – сказала Элизабет ласково, и ему показалось, что она произнесла его имя по-особенному, не как все. – Извини, что не вышла к тебе сразу. Мне сказали, что ты здесь, но мне нужно было помочь маме на кухне. Я только что освободилась.
– Не беспокойся.
– Они хорошо с тобой обращались? – спросила она.
Он улыбнулся.
– Да, очень хорошо. Отличное пиво.
– Да, у папы всегда отличное пиво.
Она опустила глаза на стол:
– Рада, что ты здесь.
– И я тоже. Как нога?
Ее бросило в жар при воспоминании о том, как Джон нес ее через лес. Она не могла поверить в то, что он сидит рядом с ней, такой большой и красивый, и в то же время было странно быть так близко с ним, и не сметь дотронуться до него.
– Уже лучше. Я не наступала на нее два дня, и сейчас она болит только, если я со всей силы стану на нее. – Бесс посмотрела на него.
В его бледно-голубых глазах светилось искреннее внимание.
– И это только благодаря тебе, благодаря твоей заботе обо мне. Спасибо, Джон.
– Это тебе спасибо.
На другом конце стола прозвучал громкий голос Кэда:
– Давайте-ка кушать.
Стол ломился от угощений: жареной свинины и утятины, пудингов, тушеного карпа, желе, различных овощей, в том числе и целой тушеной тыквы. «Еды хватило бы, чтобы накормить всю роту», – подумал Джон.
Он ел мало и еще меньше говорил, внимательно наблюдая за тем, как Джоунзы умудрялись поддерживать беседу и одновременно с воодушевлением поглощать пищу. Бесс ела не меньше любого из своих братьев, за исключением разве что Адама. И делала она это с таким бессознательным наслаждением, что просто сводила его с ума. Адам ел так много, как ни один человек, знакомый Джону. Но огромное количество поглощаемой пищи никак не сказывалось на нем – он был весел и подвижен, что особенно удивило Лэйтона, который не представлял, как человек, съевший столько, мог вообще передвигаться.