Сердечные струны

Пейсли Ребекка

Поглядывая на нее, кавалер гадал, какое же предложение сделает она ему во время прогулки, отказавшись обсуждать его здесь, на танцах, настаивая на разговоре наедине.

Хэммонд стряхнул пылинку с рукава сюртука и свысока взглянул на Романа.

— Прошу простить, сэр, не могу вспомнить вашего имени.

Роман сложил руки на груди — неужели он показался настолько незначительным этому британскому бабнику, что даже не запомнил его имя?

— Монтана. Роман Монтана. И давно ты уже здесь, Хэмм?

Хэммонд поморщился.

— Меня зовут не Хэмм. Мое имя Хэммонд.

— Роман — чудесный

попутчик во время путешествия по Техасу, Хэммонд, — быстро вмешалась Теодосия, почувствовав настоятельное желание защитить Романа от явной неприязни Хэммонда. — С тех пор, как мы познакомились, я узнала от него столько информации, касающейся…

— Касающейся искусства разводить костер? — поддел Хэммонд. — Ошкуривать белок или рубить деревья для постройки бревенчатой хижины, быть может?

— Хэммонд, — вмешалась Теодосия, — пожалуйста…

— Я не учил Теодосию, как разводить костер, ошкуривать белку или валить деревья для хижины, Хэмм, — начал Роман, сузив глаза. — Научил ее кое-чему другому, о чем ты не упомянул. Почему тебе не поинтересоваться, чему именно?

Когда Хэммонд взглянул на нее, Теодосия почувствовала, что ее щеки начали пылать.

— Роман продемонстрировал много новых умений, — неуверенно произнесла она.

— Понятно. — Хэммонд задумался над ее взволнованным состоянием и тем, как она защищала бродягу — ему пришла в голову мысль, что в их отношениях было что-то большее, чем можно признаться. Его бесило, как это выпускница Гарварда решилась проявлять симпатию к необразованной деревенщине в присутствии человека со сплошь голубой кровью! Турист снова обратился к Роману.

— Сегодня Теодосии не понадобятся ваши умения или услуги, мистер Монтана. Я позабочусь о ее безопасности. Почему бы вам не пойти в салун и не выпить или что вы там, техасцы, делаете, чтобы развлечься? Вы свободны. Роман улыбнулся.

— Мы, техасцы, развлекаемся, убивая людей, Хэмм. — Для большей убедительности он вынул один из кольтов и принялся крутить его в пальцах, делая это так ловко и быстро, что он исчез, превратившись в сверкающий круг. А затем, в одно мгновение, застыл в его руке — дулом уставившись на Хэммонда.

— Пройдусь с вами. Может, развлекусь, пристрелив парочку-другую во время прогулки.

Прошло время, прежде чем Хэммонд оправился от испуга.

— Теодосия, — произнес он, вкладывая в слова всю солидность, которая, по его мнению, выделяет человека аристократического круга, — необязательно демонстрировать дешевые трюки с оружием, чтобы метко стрелять, моя дорогая. Такое глупое жонглерство можно увидеть в любом цирке. Сегодня вам не понадобится ваш телохранитель. Со мной пистолет, и, уверяю вас, я — опытный стрелок.

— Не сомневаюсь, Хэммонд, — натянуто ответила она. — Но Роман…

— О, прекрасно, — перебил Хэммонд, не желая больше слышать, как она расхваливает Романа. — Может быть, пойдем? Так не терпится уйти от звуков этой грубой техасской музыки и обсудить предложение, о котором вы упомянули ранее. — Не удостоив Романа и взглядом, он повел Теодосию прочь от шумного веселья.

Не собираясь сохранять приличествующую дистанцию, Роман шел за ними к реке, журчащей рядом в небольшой дубовой рощице. Нежный ветерок шелестел в листьях, лунный свет переливался на покачивающейся траве, в

воздухе чувствовался запах роз, росших в саду на краю города.

Какая идеальная обстановка для романтической любви, решил Роман, остановившись прямо за Теодосией.

— Мистер Монтана, — сказал Хэммонд, — мы с Теодосией предпочли бы поговорить наедине. То, что вы стоите позади нее, словно какой-то ангел-хранитель, мешает нашему уединению.

— Я и есть ее хранитель, Хэмм, но уверяю — не ангел.

Хэммонд деликатно фыркнул.

— Хорошо, попрошу вас отступить настолько, чтобы вы не могли подслушать наш разговор.

— Мне не нужно подслушивать, — парировал Роман, — точно знаю, что она собирается сказать. — Он положил руку на спину Теодосии и легонько подтолкнул ее к Хэммонду. — Ну, Теодосия? Тот момент, которого ты ждала. Давай же, не робей. Она решилась было заговорить, но не могла произнести ни слова. Роман прав, наступил тот момент, которого она ждала: физические данные, ученые степени в греческой и латинской литературе, диплом с отличием Оксфордского университета — соответствие полное, как дорогая перчатка на изящной руке.

— В чем дело? — прошептал Роман на ухо. — Передумала? — Он произносил слова с ехидством, в душе надеясь, что это именно так.

Теодосия вздрогнула, когда длинные густые волосы коснулись ее щеки, и его тепло проникло в нее; она уловила его запахи — свежести, кожи и земли, вспомнила то чувство безопасности и нежной удовлетворенности, охватывавшее ее в его объятиях. Боже, помоги ей повернуться и ощутить его снова.

— Теодосия? — Хэммонд взял ее руку и поцеловал. — Не держите же меня в такой неизвестности, дорогая. Если, в самом деле, существует что-то, в чем я могу помочь вам, только скажите.

— Да, — тихо произнесла она, пытаясь укротить дикие чувства, пробужденные Романом. — Вы… есть нечто, и можете помочь. Я…

Она замолчала. Чтобы найти смелость, в которой нуждалась, она сосредоточилась на воспоминании о Лилиан, лежащей на кровати в то утро, когда потеряла четвертого ребенка; вспомнила слезы сестры и выражение полного поражения в ее глазах, свое собственное отчаяние и желание дать Аптону и Лилиан то единственное, что никто другой не мог им дать.

— Хэммонд, я решилась для моей бездетной сестры заиметь ребенка, — выпалила она, затем быстро продолжила: — Собираюсь родить ребенка, но до сегодняшнего дня не находила мужчину, который соответствовал бы установленным требованиям в отношении отца младенца: быть похожим на мужа сестры как физически, так и интеллектуально. Вы, Хэммонд, превзошли мои ожидания, и я… — Она закрыла глаза. — Хотела бы, чтобы вы помогли мне забеременеть Если согласитесь, отцовские обязательства по отношению к ребенку не имеют значения, оплачу золотом услуги.

Когда она закончила, Хэммонд снял сюртук и перебросил его через руку так, чтобы прикрыть свою нижнюю часть тела.

Но его попытки оказались напрасны. Роман уже разглядел то, что тот попытался прикрыть, повернулся, отошел в сторону и уставился в тень, такую же черную, как и его мысли.

— Какой необычный подарок для сестры, — произнес Хэммонд голосом, дрожащим от изумления и желания. — Ей очень повезло, что у нее такая великодушная сестра, как вы, Теодосия. Она похожа на вас?