СердцегрыZы
Шрифт:
— Что-то как-то странно дешево! — удивился Олег.
Хорошая вилла, по его мнению, стоит 20–25 миллионов. «Вилла должна быть такой, чтобы там не только можно было спрятаться от всех людей, но и себя самого долго искать приходилось. Дом должен хранить историю — как старинная бабушкина шкатулка со всякими разными штучками, в которых можно долго копаться и рассматривать».
Мама Олега очень любит такие дома — бабушкины шкатулки. Немножко громоздкие с точки зрения современной эстетики, где стены будто хранят воспоминания, а в комодах лежат древние фотографии и дорогие сердцу письма, рукописи
— Вот, например, взгляните: вилла с садом, фонтанами, статуями и даже часовней в неовизантийском стиле! — не унимался риелтор.
— А зачем мне часовня? — удивился Олег.
Он, конечно, любит и уважает историю, но не настолько же.
— Ну как? Для красоты, — тут же среагировал риелтор.
«Надо брать, все равно когда-нибудь пригодится!» — заключил Олег.
Риелтор ушел, получив обещание клиента в самое ближайшее время осмотреть дома. А клиент остался восседать в своем огромном кресле в поисках идеи, которая могла бы воодушевить его купить дом. Настроение было каким-то ленивым. Олег не чувствовал ни фана, ни вдохновения. Хотелось чего-нибудь этакого. Хотелось приключения.
Идея выкрасть «странную девицу» зародилась давно. А план реализации этой идеи неожиданно пришел в голову Олегу именно сейчас.
«А ведь журналисты выезжают на виповские мероприятия. Им на самом деле очень мало нужно — только информационный повод».
Никита расстроенно просматривал концепцию музыкального фестиваля. Сей документ был озаглавлен «Поддержка российской музыкальной культуры и повышение творческого самосознания и саморазвития России в целом». Даже самый маленький пшик с олигархической подачи звучит громко и главное — масштабно.
Звонок Кристины утром поверг его в замешательство. Он все-таки не знает женщин. Она попросила его рассказать о том, как он организует фестивали и снимает фильмы, — не для ее романа, а просто так. Она просто интересовалась его жизнью. Никита был тронут.
«Если вам не нравится человек, постарайтесь сделать так, чтобы вам понравился хотя бы его галстук!» — читала Кристина в какой-то умной психологической книжке, написанной для улучшения коммуникаций между людьми.
— Так, значит, ты один все на себе тащишь и у тебя даже нет компаньона? — удивилась она, выслушав муторно-длинный рассказ на тему суперпуперского фестиваля.
— Да! — гордо отвечал Никита. — Если хочешь, чтобы все было хорошо, сделай сам все, что можешь, и не забывай приглядывать за другими.
— Знаешь, крот видит червяка и землю, в которой ковыряется, заяц видит землю, крота и полет орла в небе. А орел видит и зайца, и крота, и горы, и равнины, и города. Одним словом, он видит все. Так, значит, ты — орел?! — польстила Кристина. — Хорошо быть орлом, но, наверное, стремновато… Ответственности много.
— Орел. — Никита просиял. — Поэтому всегда один. Орлы вместе не летают, и знаешь, почему?
— Потому что им это на фиг не нужно!
— Вот именно! У орла должна быть орлиха, которая ждет его и верит в него. Она знает, что он летит в правильном направлении
— Мне кажется, у орлов нет дома. Они всегда в полете, в поиске.
— Все зависит от орлихи!
— Боюсь, такую орлиху найти тяжело! Ведь она тоже птица смелая, гордая и, должно быть, одинокая?! Может, орлу проще свить гнездо с какой-нибудь куропаткой?!
— Может быть… Но мне повезло. Я, кажется, нашел орлиху.
— Поздравляю! И как давно?
— Недавно, но многообещающе…
Весь день после этого разговора Никита перебирал в голове всех своих пассий. Ни с одной девушкой он так не разговаривал о себе, о своей работе, о жизни. Не разговаривал он с девушками об этом не потому, что они не спрашивали, а потому, что им это было неинтересно.
Никита активно думал на тему орлов, кротов и прочих особей, населяющих планету Земля.
Почему крот не орел, а заяц не крот? В сказке крот и орел находятся слишком далеко друг от друга. Но в жизни… Если маленький, плюгавый и неприметный крот, каким был раньше Никита, захочет стать орлом, он им непременно станет. Ведь Никита стал.
Он набрал номер Кристины, вдохновенно лепеча:
— Я тут анекдот на нашу с тобой тему вспомнил… Лебеди улетают на юг, к ним приходит ворона и говорит: «У-у-у! Ребята, вы такие классные, у вас такие классные крылья, такие мощные тела, вы сейчас улетите на юг и вам там будет хорошо, а я здесь замерзну и умру».
«Так полетели с нами на наших больших спинах», — отвечают лебеди. «У-у-у! Нет, я не могу лететь с вами, у вас такие большие клювы и вы обязательно найдете себе там пропитание, а я маленькая беззащитная птичка, я не смогу вырыть своим клювиком из земли червячка и обязательно там умру от голода», — возражает ворона. «Мы поделимся с тобой своим червячком, и ты не умрешь от голода». — «У-у-у! Все на х…!» — Подождав, пока Кристина отсмеется, Никита продолжил: — Вот так вот и в жизни. Человека зовешь стать орлом, а он продолжает быть кротом, ему так нравится. Извини за мат.
— Удобнее, когда тебя жалеют, комфортнее ни за что не отвечать — это нормальная позиция современного человека. Кто захочет быть орлом, станет им. Но вопрос в том, что, когда он научится быть орлом, он тоже полетит один. У этих птиц нет стаи. А синоним одиночества — несчастье. Может, счастливее быть зайцем?
— Нет, лучше всего быть орлихой!
— Извини, у меня встреча по поводу аукциона. Пора бежать.
Кристина отключилась, а Никита углубился в бронирование отеля в Лондоне.
— Мы будем жить в Conrad, как в прошлом году! — радостно вещал в трубке президент фонда.
Он давно мечтал пожить в неплохом отеле на халяву, переспать там, если получится, со смазливой писательницей и еще заработать деньжищ с аукциона, организуемого его фондом в легендарном центре «Барбикан».
— Я поеду в Ritz или в Renaissance, — помпезно бросил Никита. — А тебе уже номер забронировали?
— Вообще-то да, но я думаю, что один будет лишний, ха-ха, — настраивался на романтический лад президент. — Сейчас встречаюсь с нашей замечательной ведущей, попробую договориться на один номер вместо двух. Вкусная она, правда?!